В предпоследний день четверти мы с сестрой вместо уроков носимся по городу как угорелые и сметаем в тележки целые полки в ГУМе и прилавки новогодних ярмарок: такое мы не можем доверить никому, кроме себя. По этому случаю мы даже берем одну из семейных машин и водителя, но багажник забивается гирляндами, шарами и маленькими Санта-Клаусами так быстро, что приходится спешно арендовать грузовик, и мне страшно подумать, как туда влезет огромная елка.
— Думаешь, оранжевый? Ты же ненавидишь этот цвет, — хмыкнула я, обматывая вокруг шеи очередную мишуру. Таля в это время пыталась напялить на себя новогоднюю шапку, и все никак не могла определиться с выбором. Мы решили закупить одним махом не только новогодние игрушки и украшения для особняка, но и платья для вечера. Кто же знал, что и в каждом магазине одежды стоит корзина с новогодними шапками, оленьими рогами и прочей праздничной атрибутикой?
— Я этого не говорила! — возмущается сестра. — Просто если есть возможность, то я выбираю что-то другое, мне вообще не идут теплые цвета.
— Так тут все цвета радуги лежат, сдался тебе этот оранжевый, — я сама была поклонницей классического красного, и, хотя в этот раз собиралась взять себе милый обруч с оленьими рогами, в конце концов захватила и шапку.
— Нет, Джи, ты не понимаешь, мне нужна именно оранжевая, — настаивала Таля. У меня не получалось ее понимать, и пришлось соглашаться; по большому счету, мне было неважно, да и Тале, кажется, идет почти что угодно, но если она вдруг передумает, то будет без настроения весь оставшийся день, а этого мне не хотелось.
Пока сестра рассказывала, что наступающий год змеи относится к стихии огня, я перебирала платья на вешалках и рассматривала манекены: всё было не то. Хотелось чего-то особенного и одновременно простого, но магазины были заполнены дурацкими платьями со страшно заниженной талией, вставками из якобы змеиной кожи и дешевыми на вид блестками. Черные платья от «Боттеги» казались слишком траурными, а соседний бутик тоже не смог меня порадовать: новогодняя коллекция выглядела интересно благодаря золотой вышивке, но была безумно тяжелой, как раз под бабушкин вкус.
Про себя я отметила, что снова заразилась от подруги фирменным настроением «мне ничего не нравится», а значит, сегодня выбирать наряд бесполезно. Поскольку я до сих пор не придумала, что дарить близким, то предложила Тале переключиться на подарки: по счастливой случайности только для нее всё уже было куплено и даже почти упаковано. Как ни странно, с этой задачей мы справились довольно быстро, хотя еще с утра я понятия не имела, чем можно порадовать, например, Костю или дядю Игоря.
— Александра, Александра, этот город наш с тобою, — напевала сестра, кружась по торговому центру.
Мы уже двигались к выходу, нагруженные пакетами, как мне показалось, что я слышу знакомые голоса, а затем я заметила Костю и Ника, идущих прямо на нас. Странно, ведь как раз сейчас у нас по расписанию должен начинаться урок английского, но времени обдумать это сейчас нет.
— Таля, шухер, — я дергаю ее за рукав, но сестра витает где-то в облаках и не замечает моих ухищрений.
— Вот и стало обручальным нам Садовое кольцо, — только закончив припев, она оборачивается. — Ты что-то сказала?
Конечно сказала: не раз и даже не два; оценив ситуацию, мы попытались скрыться в первом попавшемся магазине, но было уже поздно: ребята, наверняка пришедшие сюда за подарками, как и мы, нас заметили.
— Вы разве не в школе? — Костя удивленно приподнимает бровь. Какого черта из всех торговых центров Москвы они выбрали тот же, что и мы?
— А вы? — я не могу придумать ничего умнее, чем задать такой же вопрос.
— Между прочим, мы тут не прохлаждаемся, как некоторые, — Таля многозначительно смотрит на Ника, — а вкалываем на благо семьи. Нам уже пора, удачи, — я вторю сестре, а затем посылаю Косте воздушный поцелуй, неуклюже пятясь задом: не хватало еще, чтобы он увидел подарок, так некстати торчащий из пакета, но сегодня судьба благосклонна ко мне, и парень ничего не замечает.
Временное затишье в криминальном мире очень расслабляло, хотя дел от этого не убавилось: под конец года требовалось подписать целую кипу документов компании, нанять прислугу в особняк и рассказать обо всём бабушке, поэтому первая неделя каникул пролетает очень стремительно, но мы всё-таки выкраиваем время на снежки между собеседованиями и поцелуи между вычиткой бумаг: слава богу, их хотя бы можно было брать на дом.
Бабушка реагирует на правду на удивление спокойно: она, естественно, и без того была в курсе, а о нашем с Талей включении в дела догадалась и вовсе еще в сентябре, и только ждала, когда же мы наконец-то признаемся. Она, кажется, даже рада, только просит быть осторожнее и отказывается в будущем переезжать в особняк, потому что не хочет забрасывать дом, и ворчит на то, что мы не позвали ее участвовать в ремонте.