Я чуть не навернулась с лестницы, когда неслась с третьего этажа на первый, и одернула себя лишь в последний момент: сегодня я леди, а леди не подобает врываться в зал на полной скорости. Притормозив перед дверями, я несколько раз глубоко вдохнула, пожалела, что поблизости нет зеркала, — было бы неплохо посмотреть себе в глаза, это успокаивает, — сосчитала до трех, крепко зажмурилась, а затем распахнула глаза и сердце, улыбнулась и шагнула навстречу судьбе.
Зал встретил меня огнями гирлянд, музыкой и гулом голосов: я словно попала в какой-то другой мир, до того невероятный, что даже не верилось в его реальность. Судя по всему, гости пока еще знакомились и узнавали друг друга, но я видела сплошные новые лица. Хотелось найти брата и сестру, а еще проверить, в порядке ли бабушка, для которой мероприятие таких масштабов могло быть непростым.
Я кивала и приветливо улыбалась тем, кого уже запомнила на переговорах, но все действительно знакомые люди куда-то запропастились. Я стараюсь не переживать по этому поводу: в конце концов, что может случиться с семьей в нашем же доме? — но без глотка чего-нибудь алкогольного вряд ли смогу успокоить нервы.
Заняв руки бокалом с шампанским, я осматриваюсь еще раз. Еще при ремонте мы вдохновлялись фотографиями золотого зала Эрмитажа, и теперь, находясь здесь, безумно хотелось перенестись лет на триста назад, надеть пышное бальное платье и всю ночь протанцевать с каким-нибудь молодым и красивым незнакомцем.
— Джина? — слышится откуда-то справа. — Рад тебя видеть, — я поворачиваюсь на голос, чтобы увидеть Артема Смольянинова, нашего одноклассника. Черт, а я и забыла, что его отец — какая-то важная шишка и вполне может оказаться в списке приглашенных.
— Привет, Артем, — я мгновенно цепляю на лицо отрепетированную улыбку. — Добрый вечер, — приветствую я и его отца.
Не успевает тот даже рта раскрыть, как сзади меня весьма недвусмысленно подхватывают чьи-то руки, а я слишком нервничаю и едва сохраняю самообладание, чтобы не треснуть их обладателя по голове, прежде чем его узнаю.
— Выглядишь чудесно, — Костя целует меня в щеку, и это ощущается так, словно мы женаты уже лет десять и он делает это по нескольку раз на день.
Я моментально успокаиваюсь, поняв, кто так неожиданно нарушил мой покой, но сразу же пугаюсь еще больше: только что Жилинский, который по-прежнему работает нашим учителем английского, поцеловал меня на глазах у моего же одноклассника и своего ученика. Судя по всему, Костя не сразу заметил Смольяниновых, а теперь надо как-то выкручиваться: по вытянутому лицу Артема я чувствую, что впереди нас ждет нелегкий разговор, но сейчас он молчит, а вот его отец наконец представляется:
— Савелий Павлович Смольянинов, — и галантно целует мою руку. Если бы я не проштудировала все возможные правила этикета, то точно бы растерялась.
— Джина Александровна Снегирева, — я расплываюсь в улыбке. — Приятно познакомиться.
— Очень рад познакомиться с хозяйкой сегодняшнего вечера, — в этом утверждении я ой как не уверена: вряд ли отец Артема хорошо ко мне относится после того, как прошлой весной мы с его сыном на пару утащили из учительской классный журнал и набедокурили по полной программе.
Пока я думаю над ответом, а в моем положении несколько секунд — уже непозволительно много, Костя здоровается со Смольяниновым-старшим — они, в общем-то, хорошо знакомы как минимум благодаря школе — и самым что ни на есть наглым образом начинает меня расхваливать.
— Между прочим, именно Джине принадлежит идея сегодняшнего праздника, — рассказывает он.
— В таком случае, разрешите выразить мое почтение, — Савелий Павлович обращается ко мне, — потому что вечер прекрасен.
Я снова улыбаюсь, мысленно делая ставки, в какой именно момент у меня сведет челюсть, и она окончательно отвалится. Когда Смольянинов-старший удаляется, чтобы побеседовать с дядей Игорем, мы с Костей переглядываемся, а затем, не сговариваясь, одновременно останавливаем Артема.
— Хочешь пятерку в четверти? — Костя сразу заходит с козырей, и я надеюсь, что одноклассник не дурак и не станет упускать такую возможность: своими силами ему не видать по английскому даже четверки.
Артем, по которому сохнет добрая половина нашей школы, сейчас, похоже, не знает, куда себя деть.
— Да я бы и так никому не рассказал, — смущенно бормочет он. — Вообще я давно догадывался… — он запинается. Вот уж не думала, что у Смольянинова бывают заминки, обычно он за словом в карман не лезет.