Не успеваю зажечь плиту, как внезапно тишину нарушает трель дверного звонка. Накинув Костину рубашку — на удивление, не белую — я плетусь к двери, проклиная всё на свете: в конце концов, я имею право быть угрюмой и ворчливой, пока не получу свою утреннюю порцию кофе. По пути в коридор мое внимание привлекают настенные часы: стрелки показывают четыре утра. Нельзя понять, почему я вдруг проснулась в это время, но кому еще не спится в такую рань?
Конечно же, приличные люди в такое время спят и по чужим квартирам не шастают, поэтому глупо было бы ждать за дверью что-то хорошее. Возможно, мы всё-таки слишком громко трахались и на нас вызвали полицию? Выходит, я была права насчет хорошей слышимости, но ведь мы заснули несколько часов назад, поэтому версия отпадает практически сразу.
Сегодня четвертое января, и до окончания моратория еще целых пятнадцать дней; конечно, местные авторитеты могут о нем и не знать, а соответственно, не иметь к нему никакого отношения и напасть на нас с чистой совестью, но ведь и мы здесь не занимались ничем, кроме отдыха. Может, дядя забеспокоился, не поверив смс-кам, и отправил кого-нибудь узнать, всё ли в порядке? Хотя, конечно, нет уверенности в том, что он знает, где мы остановились.
Как я и ожидала, ни намека на приличных людей за дверью не оказалось: в проеме стоял какой-то мрачный тип непривлекательной наружности. Не успела я понять, что к чему, как громила хватает меня за плечо, и я жалею, что не прихватила с собой пистолет.
— Пикнешь — убью, — я лишь сдавленно киваю: в моем нынешнем положении ничего другого и не остается. — Ты Талина Власова?
«Власенко», — мысленно поправляю я, а вслух отвечаю:
— Нет, что вы, — я изображаю полное непонимание, а мрачный тип меняется в лице. — Может, отпустите меня наконец? — пытаюсь высвободить руку из его хватки.
Как ни странно, это срабатывает, и через пару секунд я нахожусь уже на расстоянии полуметра от громилы.
— Квартира записана на Талину Романовну Власову, еще скажешь, что это не ты? И кто же ты тогда будешь? — ехидно спрашивает мужчина, а у меня враз холодеют все внутренности до кончиков пальцев.
Перепуганная насмерть, — во что Таля вляпалась? — да еще и спросонья, я почти что забываю, как говорить. Пытаясь найти в памяти хоть какие-то слова, я лишь продолжаю глупо улыбаться — из вежливости, что ли?
— Бл… ой, простите, не это хотела сказать, — я прячу нервный смешок за кашлем. — Этой вашей Талины Романовны здесь не было и нет, спросите вон у кого хотите, — театрально взмахивая рукой, я обвожу лестничную площадку. — Всех людей перебудил, ты вообще время видел? Шастают тут по ночам, алкоголики, — ворчу я, как бабка; получается довольно иронично, ведь перегаром сейчас пахнет как раз от меня.
Мужик заметно погрустнел: он хмурится, соображая над моим ответом, а затем спрашивает уже больше для приличия:
— Как, это разве не сто двадцать вторая квартира?
— Сто двадцать вторая? — черт, почти как наша, только без сотни. — А, так вам в другую парадную, — по-питерски наугад бросаю я, на деле не имея ни малейшего понятия, где находится эта квартира. — Всего доброго, — я навязчиво улыбаюсь, стараясь спровадить незваного гостя, и, как только он отступает назад, поскорее захлопываю дверь, стараясь унять трясущиеся руки.
Меня бьет мелкая дрожь: кто сейчас приходил и зачем ему понадобилась Таля? Откуда у нее целая квартира в Питере? Точно, дядя ведь рассказывал, что тетя Лена с Талей еще в конце девяностых несколько лет провели в северной столице. Так вот почему мы приютились именно здесь: скорее всего, квартира находится в собственности семьи. Всё еще оставался шанс, что мужик не спутал фамилии, и ему действительно нужна какая-то Власова Талина, но имя слишком редкое, да и такие совпадения с фамилией бывают только в кино. Странно, что этот мужик так просто от меня отстал; кто его подослал и зачем?
Видимо, своими возмущенными воплями на пороге я действительно перебудила всех, кого только можно, потому что в комнате меня уже ждал заспанный лохматый Костя.
— Доброе утро, — он зевает. — Ты чего подорвалась в такую рань?
— Четыре часа в январе — еще даже не совсем утро, — я сажусь рядом. — Только что приходил какой-то мутный тип и спрашивал Талю, сказал, что квартира записана на нее, только немного спутал фамилию.