— Я тебя убью, — пообещала Таля, направив на брата Кешин зонт, как копье. — Предупредить можно было?
Ник поднимает руки, успокаивая сестру, и пятится в сторону.
— У Джины занято весь день, а вы с Костей не берете трубку, — объясняет он.
Ну конечно, занято, я ведь с самого утра звоню в поисках горничных. А Костя, дырявая голова, видимо, забыл ему сказать, а я из-за внезапного визита теперь чуть не умерла от страха.
— В общем, мы поедем в Питер на следующих выходных, — свою глупо-растерянную улыбку я вижу как будто со стороны. — Потому что сегодня к нам переезжают Яхонтовы.
— Все? — с неподдельной радостью спрашивает брат.
— Вообще все, — мрачно подтверждаю я. — Даже собачка.
Ник остается помочь с переездом, хотя в этом нет надобности: грузчики уже перетаскали практически всё, даже любимую мебель Дементия Кирилловича, просто чудом не развалив ее по пути. Я привыкла уже, кажется, ко всем чудачествам, а для себя сделала вывод, что те, кто живет в России, в цирке не смеются. Те, кто связан с нашей семьей, пожалуй, даже плачут.
Меня сложно было удивить какой-либо неадекватностью, особенно после всех девяти кругов ремонта, но Яне Яхонтовой удалось: девушка сшибла огромную антикварную вазу и даже этого не заметила, во все глаза таращась в другой конец коридора, куда только что вышел Ник. Кажется, нам с братом предстоит серьезный разговор, потому что если я даже не запомнила, из какой страны и эпохи была разбитая Яной ваза, то Костя историю очень любил, и еще одного такого случая просто не переживет.
До самого вечера Ник еще всячески пытался помочь, причем везде, где он на самом деле только мешал. Яна больше ничего не ломает и не роняет, но в этом я не уверена, ведь не могу находиться везде и сразу.
— Пожалуй, я останусь на ночь, — брат догоняет меня на лестнице, на пути в мой любимый зал с камином. — Вообще сразу нужно было сюда переезжать, жить всем вместе гораздо удобнее и веселее, — взъерошив мне волосы, он вприпрыжку поднимается дальше, напевая что-то из Сплина.
Видеть его таким особенно странно и непривычно. Ник всегда был этаким жизнерадостным дебилом, но последние полгода были настолько тяжелыми, что брат превратился в угрюмого ворчуна. Собственно, это было ничуть не лучше, но он хотя бы думал о делах серьезно. Как этот большой ребенок будет справляться теперь, когда у нас непочатый край работы, которую нужно сделать до окончания моратория, представлялось с трудом.
Костя вернулся только к вечеру, когда уже давно стемнело, а развешанные по стенам и деревьям гирлянды вовсю подсвечивали двор. Я бы упрекнула его, что ужин остыл, и теперь придется разогревать в микроволновке, и будет невкусно, но ужина не осталось как такового: Яхонтовы вместе с Ником и Талей смели всё, что приготовил новый повар, не оставив ни крошки. Вся кухня уже ушла отдыхать, и парень так и остался бы голодным, если бы у меня не были припрятаны личные запасы.
— Привет, — он привычно притягивает меня за талию и оставляет на губах короткий поцелуй. Иногда даже кажется, что мы женаты уже лет десять, а то и все двадцать, настолько близкими и родными стали эти действия. Стал он сам.
Я не менее привычными движениями разматываю мягкий кашемировый шарф, встряхиваю его, чтобы очистить от снежинок. На сушилку положу потом, когда парень пойдет переодеваться, а пока что можно обнять, просунув руки под зимнее пальто, приподняться на носочках, положить голову на мужское плечо, уткнуться носом в теплую шею и еще пару минут просто ни о чем не думать.
Чувствовать, как же я люблю, когда он возвращается домой.
— Еще наворкуетесь, голубки, — в прихожую влетает Ник, хотя я точно помню, что он собирался лечь спать пораньше.
По Костиному лицу видно, что больше всего сейчас он мечтает жить на необитаемом острове, и я разделяю это желание. Как же хорошо всё-таки было вдвоем, а мы, дураки, еще всех зазывали переехать в дом семьи, это ведь казалось очень важным, чтобы все были рядом.
Как жаль, что жалеть об этом уже поздно, и остается только привыкнуть. В конце концов, Яхонтовы у нас ненадолго, нам всего-то и нужно, что найти подлинный перстень и понять, что же в нем такого ценного, без чего Елисеев не может спокойно спать. А там уже будет видно, но семье ювелира в любом случае уже ничего угрожать не будет, и они смогут вернуться к себе. Ник тоже не задержится, потому что у него в центре Москвы есть целая квартира, да и бабушке понадобится его помощь по дому. Таля вообще не хотела переезжать сюда полноценно, чтобы иметь возможность чаще видеться с Димой.