Я металась где-то посередине между Талиной нервозностью и безмятежностью Кости: этот странный город, Питер, успокаивал одной только своей атмосферой, но дело, за которым мы приехали сюда, было слишком важным, чтобы столько времени сохранять спокойствие. К концу поездки я и сама стала, как сестра, ерзать на сиденье, поворачиваясь то к окну, то к дверям: боялась пропустить нужную остановку.
— Мороз и солнце, день чудесный, — практически пропела Таля, стоило нам выйти из транспорта на укрытый поблескивающим от света снегом Невский проспект. В ответ Ник пробубнил что-то не очень разборчивое и снова схватился за голову.
— Нужно было ему сразу опохмелиться, — со знанием дела посоветовал Димас. — А что? — он ловко увернулся сразу от двух подзатыльников: от Тали и от меня. — Тоха почти каждый день такое проворачивает, и ничего, жив-здоров, не жалуется.
— Из этого можно только сделать вывод, что Тоха — алкоголик, — ворчливо ответила Талина.
Мы с Димой переглянулись: противопоставить Талиным словам нам обоим было нечего. Правда, она виделась с Тохой всего несколько раз и не могла знать, какой он на самом деле классный — а еще очень хороший и верный друг. Он всё-таки предпочитал держаться особняком, но всегда был готов прийти на помощь и поддержать в трудную минуту: даже смешно вспоминать, как я его побаивалась поначалу. Тоха, кстати, утверждал совсем обратное, как будто это я заставляла его дрожать от страха.
— Дамы вперед, — слабым голосом объявил Ник, распахивая перед нами дверь нужной парадной, но тут же на удивление бодро поправил сам себя: — нет, наоборот, там может быть засада, — и уже направился внутрь, к лестнице, но был оттеснен в сторону широким плечом Кости.
— Лучше я, — коротко бросил он.
Я юркнула сразу вслед за парнем, но была мягко отстранена: Ник был твердо намерен идти вторым, и в этом Костя его поддержал. Мы с Талей двинулись за ними, а замыкал цепочку Димас, светивший своей яркой шапкой во все стороны.
Квартира встретила нас запахом пустоты и затхлости, хотя казалось бы — сюда никто не заходил всего две недели, а ощущение, что с нашего последнего визита прошел целый год.
— Напомните, а кто вообще решил, что искать это чертово кольцо нужно именно здесь? — громко поинтересовался Ник.
На меня одновременно уставились четыре пары глаз.
— Ну а где еще? — я пожала плечами. — Или кто-нибудь считает, что дедушка пожертвовал перстень в качестве экспоната в Эрмитаж, чтобы потом его внуки пытались ограбить один из самых известных музеев мира? Или, как в фильме, закопал сундук сокровищ в зоопарке, под клеткой со львом? Нет, он здесь, я это чувствую: нужно только найти подсказку.
— В начале месяца мы не нашли ни одной, да и содержимое тайника сильно отличалось от того, что было известно, — осторожно заметил Костя.
Таля вдруг улыбнулась.
— Значит, есть второй тайник, где-нибудь на видном месте, но открыть его, как и все остальные, можно только разобрав дедушкины шифровки, — сестра безошибочно нащупала в сумке и вытащила на свет уже до боли знакомый томик Маяковского. — Дед специально всё придумал так, я уверена, — вслед за Талей мы всей компанией переместились к столу, куда сестра положила книгу.
— Да, — свой голос я поначалу не узнала: мне не хватало хотя бы глотка воды. — Найдем стихотворение с зашифрованным ключом к разгадке — найдем и перстень, — склонившись над красной обложкой, я открыла сборник на странице с содержанием. — А синюю книгу кто-нибудь брал с собой?
Было бы проще выписать названия нужных стихотворений или хранить оба сборника вместе, чтобы не тратить лишнее время на разъезды, чего мы и придерживались раньше, но не так давно Костя посчитал, что хранить подсказки в одном месте нельзя. Он был прав, вообще-то: по одной из книг, любой, Елисеев ничего не понял бы, но попади к нему в руки сразу обе, он бы быстро сложил два и два.
Таля — ну кто бы сомневался — сразу же выудила из небольшой на вид, но на деле бездонной сумки книгу в синей обложке и плюхнула ее на стол, рядом с красной.