— Будет очень круто, если никто не станет нас тревожить в это время, — подавив невесть откуда взявшуюся зевоту — побольше бы спать — я открываю бардачок и очень хочу приняться за чтение «Гарри Поттера», по совету Кости — в русском переводе. Времени никогда не хватало, и я никак не могла дойти до конца пятой части, хотя начала почти месяц назад.
Белый как мел Артем Смольянинов всовывает голову между передними сидениями.
— Серьезно? Ты сейчас способна читать? — удивленно вскидывает брови.
— Хочу закончить до того, как погибну, — перелистывая страницу, отозвалась я, — будет обидно не успеть.
— Сумасшедшая, — выдыхает Смольянинов, наблюдая за моими действиями. Хочется сказать, что всё будет хорошо, успокоить и его, и Костю в первую очередь, но мне нечем, поэтому я только отстегиваю ремень безопасности и придвигаюсь поближе к Косте, не обнимая — заняты руки — но аккуратно кладу голову на крепкое плечо.
Чтение, конечно же, не идет, и я через строчку сбиваюсь с текста в мысли о дальнейшем плане. Я читаю о гибели Сириуса и на глаза сами собой наворачиваются слезы, но я тут же загоняю их обратно: не хватало еще, чтобы потек макияж. Я думаю о том, что у нас есть все шансы навсегда остаться в ближайшем лесу, и хочется плакать навзрыд, но я только крепче жмусь к Косте, чтобы на том свете, если вдруг не повезет, было, что вспоминать.
Разумеется, нам не везет: всем нам, потому что, оторвавшись от бесконечных страниц, я вижу, как кто-то открывает дверь джипа изнутри, собирается выйти к нам.
— Перелазь назад и прячься под сиденья, быстро, — командует Костя, — Смольянинов, ты на пассажирское место.
— Ты сдурел? — я останавливаюсь, так и не решив, утверждение это или риторический вопрос. — Никуда я не полезу, — вместо этого проверяю пистолет. — Между прочим, из нас троих только я необходима Елисееву живой.
Если не дождемся наших ребят, придется драться, но шансы у нас невелики: осенью, когда мы были втроем с Костей и Талей, у сестры хотя бы было оружие, пусть она его и не использовала. У нас хотя бы было укрытие и небольшая фора, чтобы занять более-менее удобные позиции, сейчас же у нас нет почти ничего, только два пистолета да перепуганный до смерти Артем Смольянинов.
— Мы есть друг у друга, — умиротворяющим голосом напоминает Костя, словно прочитав мои мысли, и невесомо целует меня в лоб. — Что бы ни случилось, я люблю тебя, — еще тише шепчет он.
Ответить я не успеваю: к нашей машине стремительно приближается человек. Молодой совсем, светловолосый, не очень высокий и щуплый, словно подросток, в зеленом клетчатом пальто, которое ему совсем не идет: пока я отчаянно пытаюсь соображать, мозг сам собой подмечает совершенно ненужные детали. Он стучится в водительскую дверь, и Костя нехотя опускает стекло.
— Какие-то проблемы?
— Если только у вас, — паренек скалит зубы.
— Поясни, — я наклоняюсь влево, так, чтобы меня было хорошо видно и слышно.
— Не здесь, — кривится незнакомец, — выйдешь — поговорим, — Костя сразу открывает дверь, порывается встать, но сразу слышно: — С тобой, Жилинский, я уже наговорился. Пусть выйдет женщина.
Костя мертвой хваткой цепляется в мою руку, не давая даже пошевелиться толком, закрывает стекло обратно и даже блокирует двери.
— Ты никуда не пойдешь, поняла?
Я вздыхаю.
— Нужно потянуть время, а это наш шанс, — специально поворачиваюсь так, чтобы по губам нельзя было понять, о чем я говорю. — Ничего он мне не сделает. Откуда он тебя знает? Вы знакомы?
— Это Богдан Синицын, мы учились вместе с первого класса, — Костя морщится, как от навязчивой зубной боли. — Мерзкий тип, если честно. Ты разве не запомнила его с переговоров?
Я отрицательно мотаю головой. Богдан? Кажется, Смольянинов говорил, что так зовут его родного сына. Всё сходится: фамилия Елисеевского зама как раз Синицын, это я очень хорошо запомнила еще летом. Остается только уточнить у Артема, но мне даже спрашивать не приходится: одноклассник сам подает голос.
— Он по мою душу приехал, — мертвенная бледность на лице Артема понемногу возвращается к здоровому цвету лица, — так что можете оставаться тут. Я сам выйду.
Я улыбаюсь натянуто, скрываю подступившее раздражение, чтобы не накалять атмосферу еще сильнее.
— Он ведь сказал, что будет говорить только со мной. На тот свет всегда успеешь, а я постараюсь заболтать его до приезда наших ребят. Кстати, — добавляю я, перевешиваясь через Костю и нажимая на кнопку разблокировки дверей, — было бы неплохо их поторопить.
Мягко высвобождаю руку из Костиных пальцев, коротко целую его напоследок и выхожу из машины в промозглый февраль. Кутаюсь поплотнее в шубу — ветер с поля нешуточный — и уверенно подхожу к Богдану Синицыну.