— Мне тоже, — констатирую с хищной улыбкой, больше похожей на оскал опытного маньяка.
Богдан Синицын едва заметно вздрагивает.
— Опусти пистолет, — тихо, но всё еще уверенно произносит он, вмиг посерьезнев.
— Прикажи своим людям разойтись по машинам, — не очень аккуратным пинком подталкиваю Синицына, ставшего по воле случая моим заложником, вперед, к дороге, свободной рукой вцепившись в рукав его пальто.
— Ты всё равно меня не убьешь, — в его голосе проскальзывает волнение, которое не укрывается от меня.
— Хочешь проверить? — спрашиваю почти шепотом. Происходящее больше похоже на какую-то нелепую игру, но оружие в моей руке — настоящее, указательный палец лежит на спусковом крючке так удобно, словно ждал этого момента всю жизнь, и на самом деле я до жути боюсь нажать на него случайно, по неосторожности, ведь Богдан Синицын всё-таки живой настоящий человек, хотя его, по большому счету, мне не жалко.
— Ладно, — сглатывает он, осознав незавидность своего положения.
Нам требуется еще минута или несколько — я сбилась со счета и окончательно потерялась во времени — чтобы приблизиться к машинам. Теперь я могу оценить обстановку: люди Синицына, больше напоминающие цепных псов, окружили нашу машину, но держатся на почтительном расстоянии. Стекла с одной стороны разбиты, и осколки мешаются на земле с полурастаявшим снегом и кровью.
Кровью?
Мне стоит неимоверных усилий не рвануться вперед, чтобы убедиться, что с ребятами всё в порядке, но я заставляю себя не прибавлять скорости. Через несколько шагов угол обзора меняется, и я вижу Костю — живого, слава богу, — тот вышел из машины, дьявол знает, зачем, и стоит рядом с вытянутой в сторону рукой. Еще два шага — и я замечаю в сжатом кулаке гранату.
Наемники Синицына и так пятятся назад, не желая проверять, способен ли Костя отправить на тот свет и их, и себя заодно, пока один из них не видит наш с их боссом впечатляющий тандем. В тот же момент пятеро разворачиваются, направляя оружие на меня.
Богдан Синицын открывает рот, чтобы приказать им отступить, но в этот момент происходит сразу несколько событий. По направлению к нам на всей скорости несется автомобиль — это наверняка приехали наши — и я отчетливо слышу визг тормозов, но за ним следует треск, грохот металла и звон стекла. Наш джип врезается в почти такой же внедорожник Синицына, прямо в бок, и от силы столкновения обе машины пролетают еще на добрый метр вперед, но при этом останавливаются на достаточном расстоянии, не задев никак Костину.
Один Синицынский боец успевает вовремя отскочить, другой — наоборот, и человека, словно куклу, подминает под колеса; даже среди всего шума мне кажется, что я слышу крик и хруст его костей. Раздается несколько выстрелов подряд, я насчитываю пять — это несчастный, похоже, в предсмертной агонии вжал палец в спусковой крючок. Я не могу понять, куда он попал, но всё-таки срываюсь на бег, хотя осталось всего ничего, волоку Синицына за собой, хотя он вовсе не горит желанием врываться в сердце потасовки.
Краем глаза замечаю, как наши люди, примчавшиеся на помощь, выскакивают из машины, а за ней подъезжает вторая точно такая же: их много в семейных гаражах. Начинается беспорядочная стрельба вперемешку с криками, я не могу разобрать слов и всё пытаюсь высмотреть подробно, что происходит, поэтому под ноги совсем не смотрю и очень удивляюсь, когда, споткнувшись, падаю на землю и, проскользив животом по мерзлой луже, останавливаюсь уже на асфальте.
От неожиданности я выпустила Богдана Синицына, но жалеть об этом тоже некогда. Мне пришлось зажмуриться, чтобы в глаза ничего не попало, но теперь, открыв их, я вижу носки Костиных ботинок. Еще секунда требуется, чтобы понять, что парень ничком распластался на дороге.
Я больно ушиблась, пока падала, и попытка встать отдается болью во всём теле, а содранные ладони неприятно саднят, но это всё ничего. Я подползаю ближе к Косте, но не успеваю даже проверить, что с ним, потому что на всю округу звучит до боли громкое:
— Ложись!
Голос смутно знаком, но в таком беспорядке я не могу узнать, кому он принадлежит; догадываюсь лишь потому, что Ник со всех ног несется к нам, неистово размахивая руками. Взгляд сам собой вдруг падает в другую сторону: там одиноко лежит граната, которую Костя выпустил из пальцев, и та откатилась дальше, сразу и не заметишь. Ник еще кричит что-то, а я замечаю сразу две вещи: во-первых, вокруг стало подозрительно тихо и пусто, а Синицынские головорезы бегут кто куда. Во вторых — чеки у гранаты нет.