Всунув ноги в ботинки и наскоро затянув шнурки, я вылажу в коридор. Кажется, за поворотом направо будет подобие холла и лифт, но мне туда не нужно: Костя наверняка тоже где-то внизу. Правда, найти его не удается, и всё-таки приходится ехать на наш четырнадцатый этаж: где искать ответ, если не там?
Удивительно, но кабина доезжает, куда требуется, без остановок: такое на моей памяти происходит впервые. Понятнее становится, когда я замечаю на стене: стрелки показывают глубоко за полночь. Почти не раздумывая, открываю дверь в приемную Ника, которая, разумеется, пустует в такое время, а вот кабинет не заперт, и я вполне ожидаемо нахожу брата внутри.
— Как ты? — он сразу вскакивает с диванчика и шагает навстречу. Правая рука брата неуклюже болтается на перевязи.
— Жить буду, — отзываюсь коротко. — Что с Костей?
Нещадно хочется курить, а Ник, как назло, медлит с ответом, но достает левой рукой из кармана пачку сигарет, и я без спроса вытаскиваю одну себе. Брат курит «парламент», тяжелый и невкусный, не то что мое любимое «собрание», но мне сейчас сойдет что угодно, лишь бы покрепче.
— Жить будет, — уклончиво отвечает брат. В моих глазах, пожалуй, настолько отчетливо чувствуется желание убивать, что Ник нервно сглатывает, случайно столкнувшись со мной взглядом, а затем, вздохнув, добавляет: — Ничего серьезного на самом деле. В него попали не сильно, но он здорово приложился затылком об асфальт, когда падал.
— Где он?
Брат улыбается тепло и немного насмешливо.
— Всё хорошо, он спит сейчас, медики решили оставить его под наблюдением хотя бы до утра. Провести тебя к нему?
— Отдыхай, сама найдусь, — отмахиваюсь я. — Собрание назначил на утро?
— На вечер, утром у всех запланированы дела.
Я ворчу о том, что здесь проблемы посерьезнее, между прочим, и о том, что еще несколько таких разборок, и я вообще останусь без верхней одежды. Ник уже не может сдерживать добродушный смех, наблюдая за этим, а я просто чувствую себя дома, хотя нахожусь от него довольно далеко, и бесконечно радуюсь, что у меня есть такой хороший старший брат.
Докурив, выбрасываю бычок в пепельницу-череп: меня подмывает поинтересоваться, настоящий или нет, но вместо этого я лишь коротко говорю, что пойду проведать Костю.
— Только переоденься сначала, — кричит Ник мне вслед, и я подмечаю, что он прав. Одежда пропиталась потом и местами — кровью, грязь со штанов отваливается буквально кусками, и только ботинки каким-то чудом остались в более-менее приличном состоянии. Как же хорошо, что у меня в кабинете есть сменные вещи — на всякий случай.
Приходится потратить время еще и на то, чтобы смыть размазанную по всему лицу тушь и помаду; почему Ник сразу не сказал об этом? Если бы меня так увидела Таля, она бы точно упала в обморок от ужаса. Артем Смольянинов, наверное, тоже, но он спит на диванчике у меня в приемной, никак не умещаясь туда со своим ростом, и ничего этого не видит.
Напоследок я подсоединяю телефон к зарядке и оставляю его в кабинете, а затем спускаюсь на лифте в подвальный этаж. На этот раз я знаю, где именно нужно искать, и, когда тихо открываю нужную дверь и делаю пару бесшумных шагов внутрь, Костя моментально просыпается.
Парень видит меня и пытается худо-бедно усесться на кровати, терпя поражение за поражением.
— Лежи, — почему-то шепотом говорю я, присаживаясь сбоку.
Ничего больше сказать не успеваю, потому что Костя, хоть и бросает попытки поднять голову с подушки, вдруг утаскивает меня к себе, обнимает крепко-крепко, и меня неожиданно пробивает на слезы. Черт, почему именно сейчас, когда, казалось бы, нужно радоваться, что остались живы? Самообладание на сегодня закончилось, и, не в силах остановиться, я только сильнее прижимаюсь к парню, а он только шепчет что-то успокаивающее, и это действительно работает.
Рядом с ним всё остальное волшебным образом становится неважным.
— Ну и дрим-тим у нас подобрался, — протягивает Таля, выслушав историю по два раза от каждого из ее участников. — Боюсь, у Елисеева и у Синицына просто нет шансов, — смеется она. Смеяться легко, когда всё уже позади.
Любуясь февральским рассветом, я глажу Бродягу, устроившегося под боком, и потягиваю чай из суповой тарелки: Таля навалила туда все успокаивающие травы, какие только смогла найти в запасах на кухне. Мы все единогласно решили прогулять школу, чтобы до собрания отдохнуть и обсудить всё в узком кругу самых близких.