Ладно, я готова проторчать здесь и до вечера, пока не станет получаться.
Я расстреливаю еще с десяток мишеней, но совершенно не понимаю, почему итоговое число не поднимается выше пятидесяти. Один раз получилось пятьдесят шесть, но это скорее по случайности, а следующий результат и вовсе позорно ниже сорока.
— Есть три точки: целик, — папа указывает на выступ в начале ствола, — мушка, — она находится в конце, я и сама знаю, — и мишень. Возьми пистолет двумя руками, соедини все точки в одну линию и стреляй, здесь нет ничего сложного.
Я предельно сосредоточена, но руки ходят ходуном, и прицелиться никак не получается, поэтому я нажимаю на спусковой крючок просто чтобы папа не принял меня за тугодума. Действие весьма опрометчивое: хоть я и попадаю в мишень, пулевое отверстие оказывается где-то между тройкой и четверкой. Руки неприятно сводит отдачей, но я стараюсь не подавать виду: если всем это ничего, то и мне тоже.
— Хотя бы попала, — констатирует папа, попутно обдумывая мои перспективы. — Пробуй еще.
Спустя полчаса пустых стараний и потраченных у нас обоих нервов, папа почти сдается.
— Я целюсь, как ты показывал, — смущенно оправдываюсь я. — Оно почему-то не получается, вот и всё.
Папа улыбается, но я вижу, что его терпение на исходе. Вытащив из кобуры свой пистолет, он молча, без единого слова, выпускает в мишень весь магазин, и центр, крошечный красный кружок, враз чернеет: папа выбил почти все десятки.
— Ничего, научишься, — он треплет меня по волосам, заставляя возмущенно взвизгнуть и приняться наощупь поправлять прическу. — Поехали в «Старбакс»?
Папа всегда откуда-то знает, как поднять мне настроение, и безошибочно угадывает, от чего я точно не откажусь.
— Супер, — соглашаюсь сразу же, предвкушая огромный стакан капучино или латте с двумя сладкими сиропами сразу. Может быть, попрошу добавить еще взбитых сливок: нужно же как-то компенсировать нещадно ноющие запястья. — Только можно еще разок, напоследок?
— Еще успеет надоесть, будешь домой проситься, — смеется папа, но в его глазах загорается оживленно-любопытный огонек. — У тебя десять выстрелов, — он кладет пистолет передо мной.
Я сосредоточена так, как никогда. Всё ведь просто, и папа как будто почти не смотрел на мишень, а я никак не могу попасть хотя бы в семерку; нужно быть внимательнее. Глаза натыкаются на памятку, как правильно держать оружие, и я мечтаю провалиться под землю: всё это время я соединяла в одну линию только мушку и мишень, а про первую точку забыла напрочь, как и забыла ее название. Ладно, как она называется, не так важно: главное, что я поняла принцип.
Наблюдая за последней попыткой, папа даже прищуривается, словно не верит в происходящее. Он подзывает молчаливого инструктора и просит того показать последнюю мишень, сам обводит маркером пулевые отверстия и считает. Пересчитывает раз пять, прежде чем вдруг хлопнуть меня по плечу, от чего я даже приседаю немного.
— Восемьдесят один, — лучась счастьем, объявляет папа.
Сначала я думаю, что он шутит, но, взглянув на мишень, понимаю, что это правда. Похоже, в стрельбе из пистолета и правда нет ничего запредельно сложного.
Я даже не успеваю удивиться вернувшемуся воспоминанию: пока впечатление свежо, словно я снова вернулась на три года назад, я прицеливаюсь уже как следует, правильно, и после хлопка выстрела система оповещает: «восемь». Дальше получается девятка и еще три восьмерки, семь, десять — я едва не пускаюсь в пляс от радости — и следом шестерка, это наверняка потому, что я расслабилась после удачного выстрела. Девять, семь — и я слышу ровное «восемьдесят». Что ж, это уже неплохо.
Чтобы закрепить успех, я расстреливаю еще одну мишень и перехожу к следующим. Здесь просто белый холст, но к системе подключен проектор с изображением: маленькая мишень то появляется, то исчезает в разных местах, и это почему-то оказывается легче, чем обычный недвижимый круг. Промах выходит неожиданно: я стреляю точно в десятку, как мне кажется, но пока пуля летит к цели, мишень неожиданно исчезает, и система засчитывает этот выстрел как неудачный. Расстроившись из-за этой неудачи, в следующий раз я попадаю абсолютно мимо, и по мере того, как во мне вскипает злость на себя и на всё вокруг, выпускаю в мишень еще несколько патронов, пока та не исчезла.