Я заканчиваю уже под утро, когда сонная Лиза спускается делать на всех завтрак.
— Никому ни слова, — убрав свое творение в холодильник, прикладываю палец к губам, — это сюрприз.
Лиза понимающе кивает, и я бесконечно рада, что сегодня именно ее очередь готовить: объяснить Евгению было бы сложнее хотя бы потому, что я до сих пор его побаивалась и старалась лишний раз не пересекаться.
Я стараюсь подниматься по лестнице бесшумно, но в кромешной тьме получается не очень: я два раза спотыкаюсь и еле успеваю ухватиться за перила в последний момент. Телефон от греха подальше, чтобы не зазвонил вдруг среди ночи на всю кухню, я оставила в спальне, и теперь не могла воспользоваться фонариком, о чем уже успела пожалеть.
Когда я врезаюсь в кого-то в коридоре, сердце от страха колотится как бешеное, а я сама не могу даже закричать — и хорошо, что не могу, а то перебудила бы весь дом, и я, замерев в ужасе, просто слушаю, как громко кровь стучит в висках и как тихо матерится старший брат.
— Ты что тут делаешь?
— Джина? — шипит Ник. — Какого хрена ты…
— Тихо, — я одергиваю его за рукав. — Мне нужно было подготовить сюрприз Косте, — спешно добавляю, пока брат опять не начал возмущаться.
— Женщины, — раздраженно рычит Ник, и мне не нужен свет, чтобы увидеть, как он закатывает глаза.
— Ты так и не ответил, — напоминаю я. — Я не отстану, — стараюсь придать своему голосу грозную интонацию, но могла и промолчать: брат и без того знает, что я привыкла добывать ответы любой ценой.
Ник тащит меня дальше по коридору, к своей комнате, и быстро заталкивает внутрь, а затем, оглянувшись по сторонам — и что в такой темноте собирался увидеть? — сам проскальзывает в комнату и плотно закрывает дверь.
— К чему такая секретность? — я выжидающе смотрю на него снизу вверх, скрестив руки на груди.
Брат недовольно ворчит с высоты своего роста, оттягивает момент, но, пожевав губы, выпаливает:
— Не только ты готовишься в четырнадцатому февраля, — и сразу отводит взгляд. — Я хотел написать песню, — признается он, подстегиваемый моим молчанием, — но я не очень могу в вокал, если честно. Это Костя хорошо поет, а я только на гитаре три аккорда умею и немного на барабанах.
Старший брат совсем поник, не оставляя сомнений: сюрприз готовится не для кого иного, как для Яны Яхонтовой.
— А по коридорам зачем шастал? — грозно наступаю я.
— Спускался вниз, чтобы не помешать никому гитарой, — угрюмо отвечает Ник. — Я бы просто подарил что-нибудь, но понятия не имею, что ей может понравиться.
Я была бы рада подсказать, но мы с Яной почти не разговаривали, и ее вкусы оставались для меня загадкой.
— Только не украшение, — хихикаю я, — думаю, для стадии отсутствия отношений стихов и цветов будет вполне достаточно.
Ник сосредоточенно кивает, еще немного — и начнет записывать.
— Кстати, спасибо тебе, — он переводит тему, чего я ожидать никак не могла. Хотя, если честно, Ник и ожидания — несовместимые понятия, и это у нас тоже семейное. — Я всё забывал сказать, но благодаря твоей идее о разделении обязанностей мы с отцом почти не видимся, и он гораздо меньше достает меня с подбором невесты.
— Средневековье развел тут, — злобно соглашаюсь я. — Пока мы собираем силы против Елисеева, он вряд ли станет что-то предпринимать, но потом нужно будет придумывать новый способ отвертеться.
— Ты тоже думаешь, что с Яной у меня нет шансов? — насупился брат. — Хотя ты права, я ее недостоин, — еще больше погрустнел он.
Твою-то мать, только сеанса алкотерапии мне сейчас и не хватало. Сюда бы Костю сейчас, у него хотя бы получается поддерживать Ника в вопросах личной жизни.
— Что ты такое говоришь, — я хочу похлопать брата по плечу, но дотягиваться неудобно, поэтому ограничиваюсь спиной. — Из вас получится замечательная пара, но для этого надо хотя бы начать разговаривать, а не шарахаться друг от друга, как от чумы.
— Это, знаешь ли, самый сложный момент, — ворчит брат, обнимая меня в поисках поддержки.
За стенкой слышатся отголоски будильника, и мне страшно представить, на какой же он громкости, если звук доходит даже через шумоизоляцию. Часы показывают шесть утра, и я, пожелав Нику то ли спокойного утра, то ли доброй ночи, пулей вылетаю из его спальни, на бегу заскакиваю в нашу с Костей и ныряю под одеяло.
Делать заспанный вид, оказывается, очень легко, когда не смыкала глаз всю ночь. Мне в голову даже закрадывается вероломная идея прогулять школу, но Костя, который, конечно же, выспался и прекрасно себя чувствует, ехидно напоминает, что сегодня у нас контрольная по английскому.