— Это его проблема, — улыбается Таля, — и как только я могла с ним когда-то встречаться? Кажется, что это была совсем не я, и было это не со мной, — обнимает на прощание. — Меня Дима ждет уже, наверное, так что я побежала, — и, послав вдобавок еще воздушный поцелуй, сестра покидает школу, словно на крыльях.
Проводив Талю, я возвращаюсь на третий этаж: как раз вовремя, чтобы Костя успел закончить свои учительские дела и собраться.
— К тебе или ко мне? — я игриво шевелю бровями, втайне надеясь, что в офис мы сегодня не поедем вообще. В конце концов, в валентинке от Кости было открытое приглашение на романтический ужин.
Парень едва уловимо мрачнеет.
— Для начала в «Экспрессо», нужно проверить, всё ли готово к празднику, — я уверенно беру его за руку и переплетаю наши пальцы. — Представляешь, на сегодня забронировали все столики, будет полная посадка, — на этой новости его глаза загораются воодушевлением.
— Я могу помочь, если нужно, — с готовностью отвечаю я. С Костей я рада проводить время где угодно, а если это место — не офис, то рада вдвойне.
Нежный поцелуй в висок. Как же хорошо, что я закрыла за собой дверь кабинета.
— На тебя у меня сегодня другие планы, — мурлычет парень.
В голову лезут совсем сумасбродные мысли, и я, поднявшись на носочках, трусь носом о гладко выбритую щеку. Зарываюсь пальцами в светлые волосы, собираюсь поцеловать, но тут раздается отрезвляющая трель звонка, и от неожиданности я отскакиваю назад.
— Поехали отсюда быстрее, а?
Я стараюсь не обращать внимания на то, что оделась слишком легко для прогулок: если Костя почувствует, что мне холодно, то потащит в магазин за теплой одеждой, а примерок и прочей подобной суеты сейчас не хотелось, поэтому я держалась изо всех сил. Если честно, я предполагала, что Костя забронировал столик в «Метрополе» или «Турандот», куда мы часто ходили осенью и в декабре, но вместо этого парень повел меня плутать невнятными одинаковыми дворами, в которых и сам, похоже, заблудился. Я тихо радовалась, что не надевала сегодня каблуки, и, хотя нарядное платье смотрелось с тяжелыми ботинками несколько необычно, рядом с Костей это становилось мелким и неважным.
Мы шли в интригующей тишине, и, будь на месте парня сейчас любой другой человек, я бы решила, что он маньяк, но Костя, опираясь на трость, спешил к каждому дому, чтобы посмотреть его номер, и каждый раз обреченно махал рукой: не тот. Когда мы наконец добрались до нужного, двадцать седьмого, я почти проголодалась; как назло, я только что закурила, и еще пару минут мы дымили на лавочке в полной тишине.
Лифт отвез нас на девятый этаж, но вместо какой-либо квартиры Костя жестом пригласил меня к лестнице, ведущей на крышу, и вручил средних размеров ключ. Имея опыт в таких делах, я быстро взобралась на самый верх, открыла большой амбарный замок и с силой толкнула крышку люка. В глаза сразу бросилась не присущая таким местам чистота: в небольшом помещение между люком и непосредственно крышей не было ни пылинки.
Костя догоняет меня очень быстро, и даже становится интересно, сколько времени у него бы ушло на это без травм. В тот единственный раз, когда и в меня попали, я еще долго хромала, а рана болела просто ужасно.
— Всё хорошо, я привык, — улыбается Костя, останавливая мою попытку ему помочь.
Почему-то от этой незатейливой фразы по коже пробегает мороз.
Несмотря на то, что такая реальность для меня уже давно единственная, страшно представить, что к ранениям вообще можно привыкнуть, и я цепляюсь за Костину руку, как маленькая, как будто он исчезнет куда-нибудь, если я не буду держать.
Интуитивно двигаюсь в сторону выхода на крышу, гадая, что там может быть такого, но мозг не выдает ни одной связной мысли. Костя в два шага оказывается впереди и открывает дверь, пропуская меня.
— Охуеть, — вырывается само собой.
— Ужина на крыше у нас еще не было, — смеется парень.
Да и вообще я забыла, когда мы последний раз питались не за столом, потому что здесь его не оказалось. Зато было костровище, аккуратно выложенное камнями, и огромные мягкие пуфики с теплыми шерстяными пледами. По лучшим традициям американских сериалов тут же стояла большая корзина с едой, а рядом притаилась пара бутылок вина.
— Охуеть, — повторяю я, потому что все слова куда-то подевались.