— Летом было ровно наоборот, — подмечает Таля, оглядывая наше отражение в зеркале, — идем быстрее.
Костя с Артемом ждут только нас, и мы с сестрой впрыгиваем на заднее сидение джипа. Рядом с водителем оказывается Артем, а я зажата между Костей и Талей, но места нам хватает.
— Где ты откопал этого Марса? — спрашиваю у Смольянинова, когда мне удается худо-бедно успокоить рой мыслей. — Он и правда как будто не с этой планеты, даже именем настоящим не захотел представиться.
В зеркале заднего вида отражаются изумленные глаза.
— Когда вы успели познакомиться? — осторожно интересуется Артем.
— Вчера ночью, — мрачно отвечает Костя вместо меня. — Ты бы хоть предупреждал о таких сюрпризах, что ли.
Смольянинов неловко краснеет, но сразу же берет себя в руки.
— Кстати, Марс — это настоящее имя, просто для краткости удобнее, — переводит тему. — А так он Марсель.
— Необычное имя для наших мест, — констатирую я.
— Сказала Джина, — смеется Темыч. — Какая разница, как его зовут? А еще Марс из Питера, предупреждаю сразу, чтобы никто не принимал близко к сердцу его отзывы о Москве.
Задним умом я понимаю, что Марс и есть тот самый друг, к которому Артем собирался уехать, и совершенно не могу уложить в голове, как они, такие разные, да еще и живя в разных городах, стали при этом лучшими друзьями. Но задавать эти вопросы уже некогда, потому что мы припарковываемся возле школьного двора, а до звонка остается всего две минуты.
— Какой там первый урок? — уже на бегу уточняет Таля.
— Физика, — подсказывает Артем.
Черт, уже звонок, а кабинет на третьем этаже, и приходится ускориться. Мы врываемся в класс минутой раньше физички, которая и сама задержалась немного, поэтому нам даже не влетает за опоздание.
— Что случилось? — повторяю уже третий раз за утро.
— Потом, — отмахивается сестра, сосредоточенно переписывая в тетрадь формулы с доски. Вздохнув, я принимаюсь за то же занятие, впрочем, абсолютно не пытаясь вникнуть в тему: всё равно забуду уже на перемене.
Не получается поговорить ни в столовой, где из-за криков и шума не слышно даже собственного голоса, ни на английском, потому что Костя затеял аудирование на оценку. На перемене перед физкультурой я снова спрашиваю, но Таля делает страшные глаза и шипит:
— Не здесь, — и тащит меня за руку в сторону женского туалета.
— Не самое конфиденциальное место, — скептически подмечаю я.
Сестра вздыхает.
— Другого в школе всё равно не найти: в раздевалке даже во время уроков кто-то трется, а из гардероба эхо доносит до вахтера каждый звук, — с раздражением объясняет она. — Если подпереть дверь шваброй, никто не зайдет, а в коридоре шестиклашки так орут, что нас никто ни за что не услышит.
Совместными усилиями мы запираем дверь; на всякий случай Таля включает воду в обоих кранах, чем начинает еще больше меня пугать.
— Может, всё-таки поделишься секретом? — мне сложно представить, что же за тайна беспокоит Талю, раз она так тщательно заботится о конспирации.
Вздохнув еще отчаяннее, Таля скрещивает руки на груди.
— В особняке живет предатель.
— Что?
В первые секунды я не верю своим ушам, но затем липкое осознание понемногу просачивается под кожу. Пре-да-тель. Господи, как же жутко от одной только мысли. Я ведь была уверена, что всем, кто поселился у нас, можно доверять и не бояться удара в спину, а прислуга прошла столько проверок, что можно сбиться со счета.
Один за одним в голове всплывают вопросы, но Таля подает голос прежде, чем я успеваю задать хоть один.
— Я и до этого замечала странности, а когда окончательно поселилась в особняке, их стало как будто больше, — она нервно теребит в пальцах кожаную ручку сумки. — Вещи в комнатах иногда оказывались не на тех местах, документы в кабинетах перемешаны, — вспоминает она. — Вчера я нашла у себя в кармане жучок, — глухо добивает одной фразой, — и сомнений не осталось. Я думала сначала на горничных, но еще раз сама проверила всех, следила за ними, и они ни при чем, — нервно сглатывает, прежде чем добить окончательно: — Это кто-то из своих.
Такой поворот буквально выбивает почву из-под ног, и мне кажется, что я падаю, бесконечно падаю, и даже ухватиться не за что. Если и подозревать кого-либо, то я и раньше отчаянно отказывалась это делать, но Тале я верю безоговорочно и всегда.