В особняке такая суета, что невозможно ничего разобрать. Дима ожидаемо не может мне помочь: он только недавно, ввиду острой необходимости, выучил назначение всех столовых приборов, но все еще не видит разницы между похожими на первый взгляд сервизами и комплектами вилок, и я выбираю практически наугад в надежде, что стол будет смотреться гармонично. Светлая скатерть в цвет роз, нежно-голубая дорожка — вручив все это добро нашей домработнице Вере, я отправляю ее сервировать стол. Контролировать горничных, пожалуй, нет необходимости: они всегда справляются прекрасно и понимают в уборке особняка к подобным приемам гораздо больше меня.
Наскоро составив небольшие букеты, я перевязываю вазочки так, чтобы жемчужина, нанизанная на тонкую ленту, оказалась в середине банта. Та же участь постигает и подсвечники; времени остается в обрез, и я едва успею сейчас уложить волосы, а нужно ведь и накраситься празднично, и выбрать наряд. Еще больше беспокоит то, что Костя все никак не едет, Таля и Артем не берут трубку, даже Ник — и тот куда-то запропастился.
Костя с Ником приезжают вместе; тогда же рядом припарковывается серебристая «Тойота» Кеши, и из нее выпрыгивает решительно настроенная Таля, а следом за ней — по-слоновьи спокойный Артем.
— У нас не больше часа, скоро и темнеть начнет, — почти панически заявляет сестра и, не дав даже спросить, как прошел концерт, улетучивается проверять готовность к вечеру.
С сожалением глянув на Костю, я бросаюсь за Талей.
— Все хорошо, давай лучше собираться, — она, витающая в своих творческих мыслях, не слышит, и приходится тронуть ее за плечо.
— А картина? Черт, я же просила повесить ту, что мы привезли с дачи, — устало выдыхает сестра. — Дима! — в одном ее выкрике столько угрозы, что я сама начинаю побаиваться.
Многострадальный городской пейзаж занимает свое место на стене в последний момент перед приходом гостей: уже накрашенные и переодетые в вечерние платья, мы с сестрой издалека примеряемся к виду и то и дело просим парней чуть-чуть повернуть раму, чтобы было ровнее. Таля выглядит особенно довольной, ведь эту картину еще никто никогда не видел, а такая цветовая гамма создана для восхищения, если верить ее словам.
Мне все-таки больше по душе другое, но я верю.
Вечер в самом разгаре, и, сидя за столом между Костей и Талей, я думаю о том, что когда все устаканится, нам бы почаще звать гостей. Конечно, и о делах хватает разговоров, но мы все находим и другие, не менее интересные темы. Иногда все-таки стоит отвлечься и отдохнуть, и даже Аникеев сегодня удивительно мил и вежлив, и если бы он бывал таким почаще, то мы бы могли неплохо поладить.
Мне начинает казаться, что всем здравомыслящим людям, должно быть, все равно на оттенок скатерти и свечей, но в груди разливается странное тепло, и становится по-хозяйски приятно видеть, как хорошо мы постарались к приему.
В перерыве между горячим и десертом, когда все встают из-за стола, чтобы немного размяться, можно слегка приглушить верхний свет, погружая зал в атмосферу особого семейного уюта. Даже жалко, что новогодние праздники давно закончились: как по мне, золотисто-желтые огоньки гирлянд красивые круглый год, а не только зимой, и я бы с радостью никогда не снимала их со стен и включала бы при любом случае, хоть каждый день. Может, я бы их и не выключала вовсе.
Так понравившаяся Тале картина вызывает интерес у доброй половины собравшихся. Я стараюсь даже не подходить туда, потому что сказать мне нечего, только краем уха слушаю предположения, кто мог написать этот пейзаж: художник не оставил подписи. Рассказывая семье Смольяниновых о том, что оставила дедушкин кабинет нетронутым и собираюсь сделать из него что-то вроде небольшого музея для своих, я тактично не упоминаю о сейфе внутри книжного шкафа: мы и сами-то его нашли и открыли по чистой случайности.
— Похоже на Садовое кольцо, — доносится со стороны любителей живописи.
— А что-то в этом есть, — со знанием дела подтверждает Ник и невпопад добавляет: — В детстве мы с родителями жили в трешке на Садовом, — обернувшись, я вижу, как лицо брата сменяет несколько выражений, одно за другим. — Извините, я на минутку, — дальше я не смотрю, направляюсь к столу, чтобы обновить шампанское в бокале.
Костя с Марсом, надевшим по такому случаю позаимствованный у Ника костюм, о чем-то беседуют, вызывая мое искреннее удивление: еще вчера эти двое друг друга на дух не переносили. Завидев меня, Жилинский в мгновение ока оказывается рядом.