— На прошлой неделе нам поступило другое предложение.
Все внутри медленно холодеет.
— Могу узнать, от кого?
Когда неприятные мурашки доходят уже до кончиков пальцев, приходит и ответ.
— Собачкин, — одна только фамилия или кличка, а может, очередное кодовое слово, о котором меня почему-то не поставили в известность. Я лихорадочно придумываю, что же тут можно сказать, но собеседник, выдержав долгую паузу, добавляет короткое: — Мы отказали. У нас с вами договор, — голос на той стороне провода делает акцент на местоимении.
— Спасибо.
— Мы подумали, вам важно знать.
Звонок завершается. Что ж, мы неудобно составили график созвонов: после пересечения границы докладывать обстановку должны уже наши люди, но они, должно быть, выйдут на связь позже. Мне сложно было уложить в голове разницу во времени по всей стране, но в любом случае, все в порядке — если не считать какого-то чертова Собачкина, который пытался отнять наше дело.
Именно поэтому вместо того, чтобы сочинять имейл для лондонского управляющего, я открываю на рабочем компьютере наши внутренние базы: гугл или яндекс мне здесь вряд ли поможет. Конечно, проще попросить Димаса или кого-нибудь из наших программистов, не зря же им отведен целый этаж. Но мне важно сделать самой, и пальцы все быстрее стучат по клавиатуре, набирают, чередуя, пароли и запросы. Если человек в нашем бизнесе не новый, то хотя бы имя его должно быть записано, откуда бы он сам ни был.
Я ставлю на Благовещенск, потому что местные там как раз мутят свои дела и с нами на контакт не идут. Раз друзья из Поднебесной обратились к нам, через целый континент, а не к тем, кто наверняка удобнее и ближе, то они могли попытаться перехватить у нас партнеров. Уже поверив в свою версию, я наконец нахожу нужную информацию.
Собачкин Глеб Матвеевич, если верить фотографиям, имеет весьма неприятную наружность. Удается узнать лишь то, что он все время в тени и старается не отсвечивать, не появляется ни на каких торжественных вечерах или переговорах, да и вообще этот Собачкин существует будто бы условно, а не на самом деле. Покопавшись еще немного, я нахожу целый список его криминальных подвигов по всей стране, и это совершенно ни о чем мне не говорит, пока я не натыкаюсь на одно громкое дело, вот только абсолютно точно я помню, что к нему был причастен Елисеев.
Найти сведения о главном конкуренте не составляет труда, и, сверяя его деятельность с послужным списком Собачкина, я то и дело нахожу общие пункты: все они связаны с контрабандой. Теперь хотя бы понятно, откуда дует ветер. В рабочий блокнот, где перечислены все Елисеевские партнеры, размашистым почерком добавляется еще одно имя. Синицын, Голубев, Собачкин… Однако, это уже целый зоопарк получается. Подумав, я вычеркиваю новую запись сразу же, чтобы потом не отвлекаться лишний раз: думаю, Собачкину осталось не больше пары дней.
Найти его труднее, потому что нигде нет ни слова хотя бы о примерном местонахождении, но Дима, к которому все же пришлось обратиться, обещает достать максимально точные данные к завтрашнему утру. Из-за большого количества часовых поясов программисты работают круглые сутки, посменно, и за ночь успеют найти самую точную локацию вплоть до квадратного метра.
Сообщение от Димы приходит на следующий день прямо на уроке химии. Меня ничуть не расстраивает «неуд» из-за включенного мобильника, и я жду не дождусь перемены, чтобы закрыться в кабинете английского — он как раз следующий — и одним звонком расправиться с Собачкиным раз и навсегда.
Смс-ка содержит всего три буквы, но это даже проще, чем если бы новый неприятель оказался в Москве. Снова и снова проверяя время до конца урока, я повторяю про себя текст сообщения: «Спб».
Пусть придется походить немного в должниках у нашего родственника Гордеева, который, насколько я помню, контролирует весь Питер, это ничего — я переживу как-нибудь. Мы ведь тоже периодически оказываем ему помощь, сочтемся.
— Александр Васильевич? — приветливо справляюсь о здоровье и о дочке. — Могу я попросить о маленьком одолжении? — спрашиваю из вежливости, ведь мы с Гордеевым не отказываем друг другу никогда, еще со времен, когда всем управлял один дедушка. Получив согласие, называю только имя: — Собачкин Глеб Матвеевич.
— Он под моей протекцией, — без единой эмоции в голосе отвечает Гордеев, хотя на миг мне удается уловить удивление. Чего уж тут, такого поворота не ожидала даже я.