— И какой будем печь? — спрашивает он, листая внушительную тетрадь с рецептами. — Если честно, я мало умею в готовку.
Если честно, Костя умеет только пожарить кривоватую подгоревшую яичницу и собрать бутерброд, как я уже убедилась за эту неделю: все семейство Яхонтовых Кеша по горячим путевкам отправил куда-то на море, Артем Смольянинов решил навестить отца, а мы дали всей прислуге отпуск и справлялись теперь сами.
— Может, «Наполеон»? — открываю первую попавшуюся страницу и читаю заголовок. — Я не делала его никогда, но все, кто знал маму, говорят, что он потрясающий.
— Это правда, — соглашается парень. — Я пробовал.
Говорят, совместная готовка очень объединяет. Попробовав, я начинаю считать точно так же, хотя непосредственно готовкой мы занимаемся мало: больше дурачимся и смеемся, и когда, с ног до головы перемазавшись мукой и кремом, мы наконец завершаем свой кулинарный шедевр, на дворе уже поздний вечер.
А на пробу торт оказывается еще вкуснее, чем любой другой, потому что мы пекли его вместе.
— Знаешь, — я отправляю в рот новый кусочек, — когда я только приехала сюда год назад, торты были единственным, что давало мне настоящую связь с родителями и прошлым. Я не говорила никому раньше, но помнишь день, когда я сидела дома с растяжением, а ты пришел в гости? — внимательно слушая, Костя кивает в ответ. — Тогда ко мне вернулось первое настоящее воспоминание, и оно было как раз о тортике, — помедлив еще, я добавляю: — Оно стало первым и очень важным кусочком пазла, который я постепенно складывала у себя в голове с момента приезда.
— Пыталась вспомнить все?
Губы трогает теплая улыбка.
— Это тоже, но еще больше меня волновало подозрение, что авария не была несчастным случаем. В последний момент мама сказала кое-что, что натолкнуло меня на мысль, что родителей убили. А потом, — я нервно и шумно выдыхаю, и сразу заедаю тортом, чтобы не грустить опять, — потом я подслушала, как Ник говорил с тобой по телефону, и сбежала из дома — разбираться в происходящем. А дальше ты знаешь.
Парень вздыхает, выдавая весь спектр эмоций.
— Иди сюда.
Придвинувшись ближе, Костя заключает меня в объятия, интуитивно почувствовав, что сейчас мне это нужно больше всего на свете. В кольце его рук сразу становится теплее, и можно прижаться крепко-крепко, уткнуться макушкой в колючий подбородок и хоть ненадолго спрятаться от всех проблем. В полумраке гостиной, где тихо потрескивает огонь камина, вдвоем только мы — просто девушка и просто парень. В нас никогда не стреляли, нас ни разу не пытались убить, на наших глазах никто не погибал. Мы и сами-то никогда не держали в руках оружие и видели его только в кино. Нам никогда не было больно.
Часы бьют полночь, и наступает второе апреля. Костя шепчет какие-то ласковые слова, а я в полудреме сворачиваюсь калачиком и жмусь еще ближе. Второе? Я и не заметила, как быстро наступил апрель.
Уже второе? Мгновенно забыв про сон, я растерянно смотрю в календарь, понимая, что второе апреля — это вторник. Отчаянно бьется мысль, что здесь, должно быть, какая-то ошибка, но в глубине души я уже понимаю, что никакой ошибки нет. Просто у меня что-то наложилось в голове на прошлый год, переклинило, и я была уверена, что второе число — это понедельник, как и ровно год назад. Черт, мы же должны были сегодня быть в школе, почему Костя ничего не сказал? Он ведь не мог забыть.
— Трубу прорвало, — с честным видом объясняет парень. — Мне звонили утром, первый учебный день перенесен на вторник.
В душу закрадывается дурное предчувствие: слабо верится, что столько несчастий обрушилось на нашу бедную школу за несколько дней. Только починили отопление — и тут новая напасть? Да бред, такими невезучими можем быть только мы.
Если сейчас второе апреля, то вчера было первое, а это значит…
— Тебе прямо в понедельник это сказали? — уточняю на всякий случай. — Это же первое апреля, тебя наверняка разыграли, — тихо взрыв, поднимаю глаза к потолку.
— Не может быть, — отрицает Костя. — Николай Петрович не стал бы, — он делает паузу, обдумывая ситуацию, а затем обреченно вздыхает: — а нет, как раз он бы и стал. Он тот еще шутник, а вот я со своих школьных времен уже и забыл, как он любит разыгрывать учителей.
Не удержавшись, я взрываюсь хохотом: что поделать, если и правда смешно. Могу представить масштаб трагедии: Костя со всей ответственностью классного руководителя отправил сообщения всему нашему классу, и кто-то точно да поверил и добавил к своим каникулам лишний день. Но это все обрушится на нас завтра — точнее, уже сегодня — утром, а пока можно еще немного ни о чем таком не думать.