Если бы еще было понятно, что он под этим имел в виду.
— Чего? — переспрашиваю прежде, чем успеваю осознать что-либо.
— Яна Яхонтова сбежала, — помедлив, отвечает Дима. — Услышала про нападение и одна поехала убирать Маликова, — судя по звукам на фоне, друг как раз сплевывает в мою любимую хрустальную пепельницу. — Если Ник ее вытащит, я лично ее придушу. Внесла, блин, свой вклад в дело.
Мозг плавится от обилия новостей, которые просто не укладываются в голове.
— Яхонтовы разве не в теплых краях? Уже недели три, как Кеша отправил всех родных за границу, — вмешивается Таля.
— Я же и говорю, Яна сбежала от них, когда узнала, что мы планируем, и первым же рейсом прилетела обратно, — плохо скрывая раздражение, объясняет Димас. — Буквально час назад объясняла нам, что хочет помочь послезавтра. Потом нам сообщили, что готовится нападение, мы помчались поднимать всех на ноги, вы не брали трубки, — перечисляет он, поминутно вспоминая все события. — Потом вернулись в кабинет — а ее и след простыл, только записка.
— Дерьмо, — с тяжестью на душе повторяю я.
Мы были уже на пути к МКАДу, когда Дима позвонил, и с того же момента, как мы узнали новости, Костя искал разворот. Я соображаю это только тогда, когда он выруливает в обратную сторону.
— Скоро будем, — коротко бросает парень, тем самым завершая разговор. Таля еще пару минут что-то обсуждает с Димой на заднем сидении, уже не по громкой связи, а затем снова высовывается к нам.
Мы нарушаем половину существующих правил дорожного движения, а стрелка на спидометре перевалила за семьдесят, на некоторых участках дороги достигая восьмидесяти, хотя мы были совсем недалеко: с разрешеной скоростью и останавливаясь на красный вышло бы минут пятнадцать езды. Нам остается всего ничего, когда перед нами вырисовывается затор. Черт, этот быстро не рассосется — черт знает, что там случилось, даже начала не видно — простоим не меньше часа.
— Если мы не успеем? — в панике шепчет сестра, озвучивая мои мысли. Нападение вечером — это понятно, но время перевалило за семь, уже почти стемнело, а значит, буквально в любой момент. — Что, если они уже напали?
Костя с силой бьет обеими ладонями по рулю.
— Ебучие пробки!
Подумав, что лишним сейчас не будет, выуживаю из его кармана пачку сигарет, достаю и подкуриваю сразу три — почему-то я уверена, что никто не откажется.
— В объезд не получится? — подношу фильтр к Костиным губам; получается немного похоже на то, как младенцев успокаивают пустышкой.
Вместо ответа парень дает задний ход — за нами еще никого нет — и паркуется прямо на обочине.
— Нахуй, — рычит он, ловко выпрыгивая наружу и оглушительно громко хлопая дверью, что совсем на него не похоже: в своей черной «бэхе» Костя души не чаял, и никогда бы не сделал так с ней. Но та машина была в ремонте, а с одной из сотни семейных можно было не особо любезничать. Если не выживем — она и вовсе никогда нам не пригодится. — Дойдем пешком.
Таля мгновенно вылазит из машины, а я, завозившись с ремнем безопасности, выбегаю последней. Ветер хлестко бьет по лицу, отрезвляя, холодит затылок — или это страх? Костя ведет нас какими-то дворами или переулками, в темноте не разобрать, и по пути я спотыкаюсь о какую-то корягу, чуть не распластавшись по земле, а потом еще и проваливаюсь ногой в большую гнилую кучу прошлогодних листьев, которые почему-то не убрали с осени. Чувствуя, что как раз сегодня я вообще не в форме, мысленно командую себе собраться — почему-то в голове при этом звучит мамин голос — и достаю себе новую порцию никотина. Курю, несмотря на бег, медленно, со вкусом, смакуя каждую затяжку этой чертовой сигареты.
Может быть, это моя последняя.
Офис встречает нас невообразимой суматохой: чуть меньше месяца назад такая творилась только на нашем этаже, сегодня же она поглотила все здание. Как же невовремя вышло: мы ведь сами собирались только послезавтра. Может, Елисеев как-то прознал про это и решил нас опередить? Откуда вообще стало известно, что он едет сюда?
Подниматься наверх, пожалуй, смысла нет: большая часть народу и так уже здесь. С лестницы вылетает Марс и, поскользнувшись на полу, еще блестящем после мытья, хватается за Димаса, который как раз пробивается через толпу, подталкивает его к нам и мчится дальше. Прокладывая себе путь, мы спешим навстречу Диме.
— Вы долго, — сразу упрекает друг, опустив ненужные сейчас приветствия. — Я думал, ты приедешь один, — обращается к Косте. — Хотя бы… — он осекается, снова взглянув на нас.