Мы проигрываем, чертовски проигрываем: в здание врываются новые люди. По оружию в их руках нетрудно догадаться, что они от Чалова: такие автоматы только у него. Да и самого Чалова не приходится долго искать глазами в толпе: вот он, впереди, ведет своих бойцов, как будто самый бессмертный из всех.
Выбежав из холла обратно на лестницу, я спешу предупредить ребят на втором этаже: судя по звукам стрельбы, наши там продолжают бороться. Прямо на меня скатывается по ступенькам чье-то тело, но я, отскакивая к стене, чтобы не задело, даже не успеваю посмотреть, кто это: важнее то, кто в него стрелял, свой или нет. Доля секунды, которая уходит на то, чтобы признать врага, стоит целой жизни. Выстрел — тот был, я услышала его так четко, одиночный, как будто все остальные звуки исчезли, но боли почему-то нет, и ослепляющей темноты нет тоже. Словно в тумане, словно это вовсе была не я, перевожу взгляд сначала на новый труп у своих ног, а затем — на собственную вытянутую руку с пистолетом.
Окружающая меня реальность вдруг возвращается, врывается в сознание, и на контрасте шум и крики кажутся неестественно громкими. Перепрыгивая через три ступеньки и на всякий случай не отлипая от стены, я преодолеваю еще один пролет и замираю у входа на этаж. Стекло из дверей разбилось, наверное, еще в самом начале, и теперь осколки неприятно хрустели под ногами, заставляя затаиться, чтобы не выдать себя звуком, но почти сразу я вспоминаю, что его вряд ли кто-то услышит в такой неразберихе.
Вглядываясь в ту часть этажа, что была видна с моей позиции, через несколько долгих мгновений начинаю различать, кто есть кто. Молниеносный выпад из-за стены — четыре быстрых выстрела — и я снова отпрыгиваю назад. Все органы чувств обострены до предела, и, осторожно выглянув еще раз, я отмечаю, что все четыре раза попала точно в цель. Сразу же приходится отстреливаться еще, потому что меня заметили, и стоять на месте равносильно самоубийству, поэтому я мчусь в другую сторону, то и дело оборачиваясь для ответных выстрелов. Их становится все меньше — патроны заканчиваются не только у нас.
Когда выстрела не выходит, думаю — осечка, жму на спусковой крючок еще и еще, но мой «глок» молчит. Выругавшись про себя, понимаю, что магазин пуст, но это ничего, у меня есть и еще, только бы взять хоть несколько секунд на перезарядку. Не глядя вперед, спотыкаюсь о выкаченный из какого-то кабинета компьютерный стул и посылаю его ко всем чертям, отталкиваю как можно дальше, задней мыслью гадая, врежется ли он в кого-нибудь. С разбега бросаюсь на пол, лицом вниз, пока в меня не попали, и старательно изображаю труп: никто сейчас не станет разбираться и осматривать каждого.
Идея оказалась не лучшей: в следующий миг приходится выдергивать руку из-под грубой подошвы ботинка, чтобы тот не переломал мне кости. Я не умею ползать по-пластунски, и учиться приходится прямо сейчас, вспоминая все фильмы и книги о военных, что я встречала. Стараюсь скользить по полу, не отрывать от плоскости ни одной части тела, и пока что, кажется, все получается. Оказавшись на достаточном расстоянии, я все это время не выпускаю из пальцев пистолет; свободной рукой, изогнув ее под неизвестным мне ранее углом, нашариваю в кармане магазин и отточенным движением — не зря училась — защелкиваю его на место, перед этим отшвырнув уже ни на что не годный пустой.
Подниматься пока не рискую, вглядываюсь в лица снизу вверх в надежде найти знакомые. Патроны стараюсь беречь, но не упускаю возможности подстрелить тех, кто целится в сторону наших бойцов. Уклоняться приходится уже не от огня, а того, чтобы на меня ненароком не наступили: под ноги здесь никто не смотрит.
За поворотом в ближайший коридор, куда я, подобравшись, юркнула, преодолев одним махом добрый метр, привалившись к стене, тяжело дышит Марс, зажимая ладонью раненое плечо. За какое-то мгновение, которое я едва улавливаю, его взгляд из блуждающего становится таким острым, что можно и порезаться, дуло его пистолета возникает всего в сантиметре от моего лица, но, узнав меня, он опускает руку. По коже пробегает холодок от осознания, что только что я могла быть убита так глупо, по ошибке, даже не врагом, не в бою.