Чтобы быстрее справиться с очередным, я бесцельно брожу по дому и думаю, куда же меня завел выбранный путь. Елисеев мертв, мы контролируем почти весь город: этого не смог добиться не то что дядя, а даже дедушка. Пусть и не так, как планировали, но мы все же сделали то, что никому до нас не удавалось.
А кольцо, найденное в офисе, оказалось очередной подделкой.
Дементий Кириллович, изучив его, поздравил нас с тем, что все дедушкины тайники мы нашли, и остался только подлинный перстень. Я совсем запуталась: осенью он говорил про семь колец всего или семь копий? Старый мастер не признавался, а может, и сам не помнил уже, только лукаво щурился на меня и твердил, что он ничем больше не может помочь, а главная ценность всегда была со мной. Я не очень поняла, почему именно со мной, ведь семья — это про нас всех, но не спорила. Подлинное кольцо мы все равно не нашли, да и стоило ли его искать, если мы справились с Елисеевым и сами? Его сгубила как раз маниакальная одержимость перстнем и сокровищем, которое он открывает, а нам оно было вроде как ни к чему: не бедствовали.
Разве что в глубине души по-прежнему жило любопытство: что же за последняя загадка, ведущая к большому тайнику на этом участке, и где все-таки настоящее кольцо? Никакой подсказки в дедушкином кабинете не было.
Совершенно разбитая, я случайно забредаю в бабушкину комнату. В ней почти ничего не поменялось с тех пор, как я заходила сюда последний раз: все те же шторы, наполовину задернутые, те же заставленные всевозможными мелочами полочки, прибитые к стенам, тот же шкаф с зеркалом на дверце, те же фотографии в рамках на пианино. Раньше на крышке лежали какие-то книги и письменные принадлежности, но теперь осталась только пара альбомов с нотами: наверное, бабушка играла для Женьки. Бабушка училась в музыкальной школе, и мама тоже, а затем и я, но потом забросила, предпочтя гитару.
Ведомая внезапным порывом, я открываю крышку и невесомо провожу пальцами по клавишам. Может, попробовать сыграть? Как назло, училась я через пень-колоду, а нотная грамота давно забылась за ненадобностью, и я не могу разобрать в альбомах ровным счетом ничего.
Наверняка я могу что-то и просто так, по памяти, ведь заученное наизусть должно было где-то отложиться, как это было с гитарой, стихами и книгами. Усевшись на стул поудобнее, я прикрываю глаза и воображаю, что вокруг меня — не бабушкина спальня, а зрительный зал с комиссией, и нужно играть на экзамене: наверняка я сдавала в музыкалке хотя бы один, и вспоминать его необязательно, достаточно просто представить.
— Та-та-та-та-та-та-та-та-та-та, та-та-та-та, та-та-та-та, — напеваю себе под нос мотив «К Элизе». Ми, ми бемоль, ми — пальцы сами нажимают на нужные клавиши, и я боюсь даже посмотреть на них, чтобы не спугнуть и не сбиться.
Чайник, наверное, уже давно вскипел, и за шумом свистка меня не слышно — как и я не слышу здесь ничего, кроме плавной мелодии. Вместо продолжения пальцы сами начинают играть вступление по второму и третьему кругу, но это ничего, мне вполне хватает. Музыка, всколыхнувшая и переворошившая все чувства, уходит из-под пальцев, затихает, оставляя после себя горящее сердце и щемящую пустоту. На глаза наворачиваются непрошеные слезы, и на этот раз я даже не могу найти причин: гитара, к которой я вернулась все-таки, пока вынужденно торчала дома, — и та порой не вызывала столько эмоций.
«К Элизе» мама часто играла на пианино, и мне вдруг видится семейный вечер, и что-то назойливо вертится вокруг самого важного, вот только я не понимаю: суть ускользает, и я улавливаю только туманные и размытые обрывки мыслей и чувств. Что-то до боли знакомое, но давно забытое — что?
Если верить рассказам, которые передавались из поколения в поколение, перстень с редким большим гранатом подарила нашему предку сама императрица Елизавета Петровна. Елизавета — Элиза — дальше нить рассуждений теряется, обрывая только начатую логическую цепочку. Может, и нет в этом никакой связи, если не считать того, что на пианино, наверху, стоит музыкальная шкатулка с той же мелодией, а рядом с ней — небольшой ларец с бабушкиными украшениями, где мы с Талей и нашли первое кольцо.