Мы всегда выбирали правильно.
Покопавшись в найденных бумагах еще немного, мы обращаем внимание на письмо, не перевязанное в стопку вместе в другими. Конверт без адресата выглядит достаточно современным, и, поколебавшись с минуту, мы все-таки решаем его открыть.
Внутри — простой тетрадный листок с одним только словом.
«Помните».
Выпускной проходит ярко и шумно, хотя я не могу не вспоминать Артема Смольянинова. Боль потерь, притупившаяся со временем, возвращается с прежней силой при каждом напоминании, и в этот раз приходится особенно стараться, чтобы не дать ей захватить себя целиком.
На следующий же день Костя насовсем увольняется из школы, ведь его основная задача в ней — охранять меня, а затем и Талю тоже — успешно выполнена. Мы еще долго шутим, что если через год я все-таки поступлю в универ, то он устроится туда по поддельным документам, хотя на самом деле теперь моей жизни мало что угрожает.
В очередной раз, когда я снова просыпаюсь среди ночи и мы снова долго курим на балконе, встречая июньский рассвет, мне даже верится, что жизнь наладилась. Самая короткая ночь года будто обещает, что дальше все будет только хорошо, и мы еще долго смеемся над первыми приходящими в голову глупостями, и это утро кажется по-настоящему чудесным.
— Выходи за меня замуж, — вдруг произносит Костя ни с того ни с сего.
— Что? — переспрашиваю на автомате.
Сначала я думаю, что просто послышалось, но парень уверенно повторяет:
— Выходи за меня.
Пока я не знаю, как на это реагировать, парень тихо стонет что-то неразборчивое, с силой хлопает себя ладонью по лбу и, резко сорвавшись с места, мчится к тубочке. Порывшись там с минуту и несколько раз прерывая усердное пыхтение матерным бормотанием — я четко различила только «бля» и «дебил», но ругательств было гораздо больше — извлекает на свет маленькую бархатную коробочку, какие обычно продаются в ювелирных магазинах.
— Вот, — вскочив на ноги, он открывает ее и смущенно протягивает мне, а затем снова стукает себя по лбу и становится на одно колено.
— Ага, — растерянно киваю в ответ. Спохватившись, повторяю уже нормально: — Да.
У меня нет никаких сомнений ни в своих чувствах, ни в наших отношениях, ни тем более — в самом Косте, но предложение — это слишком неожиданно, как гром среди ясного неба. Если честно, я никогда не задумывалась о совместном будущем так далеко, только бесконечно радовалась тому, что есть сейчас.
Я совершенно не знаю, как себя вести в таких ситуациях, но наконец вспоминаю про коробочку с кольцом. Внутри — точная копия фамильного перстня, только моего размера.
— Я подумал, что тебе хотелось бы носить такой на память, — объясняет парень, но это совсем ни к чему: от него я была бы рада получить хоть колечко от ключей.
— Это и правда очень неожиданно, — рассеянно улыбаюсь в ответ и ныряю в родные объятия. — Почему именно сейчас? — задаю мучавший меня вопрос, нехотя оторвавшись от головокружительного поцелуя.
Костя смотрит в мои глаза, одним взглядом передавая все чувства, которые вслух и не выразить: не придумали еще таких слов.
— Вообще-то я долго готовился и придумывал что-нибудь креативное, но вдруг понял, что вот сейчас — тот самый момент. От волнения вообще все позабывал, — раннее утреннее солнце отражается в серых глазах. — Просто… Мы ведь выжили в этой мясорубке только чудом. Знаешь, когда я отключился тогда в коридоре, то был уверен, что это конец. И единственное, о чем я жалел, — что так и не назвал тебя своей женой, — с его губ срывается судорожный вздох. — Я люблю тебя, люблю так, как не любил еще никого и никогда. Если мы и эту передрягу пережили, то справимся вместе с чем угодно.
На глаза наворачиваются непрошеные слезы, впервые за долгое время — счастливые.
— Я люблю тебя, — произношу почему-то шепотом, как будто если повысить голос, то момент растает.
Потом, конечно, я говорю, что пожениться мы сможем только через год, потому что мои любимые месяцы — это апрель и май. Может, и незачем расписываться и устраивать свадьбу, когда мы и так вместе и у нас за плечами как будто уже лет десять счастливой семейной жизни, и штамп в паспорте ничего не поменяет, потому что лучше и так некуда, а хуже — хуже нам не надо. Костя честно соглашается со всем, не отводя от меня полного любви взгляда, и, задавая себе вопрос, жалела бы я перед смертью, что не успела назвать его своим мужем, я с замиранием сердца чувствую, что ответ — снова «да».
Когда мы спускаемся в столовую, завтрак уже в самом разгаре, а кофе даже успел остыть.