— Можешь не рассказывать. Я и так в курсе, что ты знаешь весь материал, — и снова мне сносит крышу от его голоса, а я даже не пытаюсь с этим бороться.
Костя сел за стол и склонился над тетрадями, как будто и вовсе про меня забыл, а я, как полная идиотка, стояла у доски и не знала, что делать дальше. Не знала, что сказать, и тем более не понимала, какого черта я здесь делаю вместо того, чтобы за обе щеки уплетать любимую булочку с ветчиной и сыром. Нужно было, наверное, попрощаться и по-быстрому свалить, но учитель вновь заговорил первым.
— Как твои дела, Снегирева?
После этой реплики я кое о чем вспомнила, о чем-то важном, что никак не могло подождать:
— Мой торт! — и бросилась к черной в тон туфлям замшевой сумке, в которую сегодня с утра впихнула добрую половину грильяжного торта, пожертвовав половиной конспектов. На его приготовление я убила практически весь вчерашний день, то и дело отвлекаясь на разговоры с Талей, и искренне надеялась, что у Кости нет аллергии еще и на орехи. Я подошла к учителю и объяснила: — В субботу я накосячила и сейчас хотела бы извиниться, вот, — с этими словами я протянула ему торт.
На Костином лице отразились одновременно удивление и радость. Тортик был с пятью шоколадно-ореховыми прослойками, покрытый слоем темного шоколада. В качестве украшения я выбрала фундук и блестящую золотистую глазурь, которой сама нарисовала на торте замысловатые узоры. Бабушке очень понравилось мое творение, и оставалось только, чтобы его оценил друг Ника, который, похоже, пока что не собирался убивать меня за субботнее.
— Сама, что ли, делала? — с недоверием спросил он.
— Ну да, а что?
— Да ничего, просто очень красиво. Уверен, что еще и вкусно: позавчера убедился, что у тебя прямо талант к выпечке, — если отбросить вариант, что это был сарказм, мне было очень приятно слышать похвалу, еще и в таком количестве, но я совсем не знала, как на нее реагировать. Тем временем Костя обеспокоенно спросил: — Ты завтракала? Выглядишь бледнее обычного.
Да, черт возьми, я не завтракала, а еще не выспалась, хотя пропустила половину будильников и даже чуть не опоздала: мы с Талей полночи смотрели «Голодные игры»,¹ которые только вечером появились в интернете. Разумеется, мы проснулись намного позже обычного, и между макияжем и завтраком я, конечно же, выбрала первое, хотя губы пришлось красить уже по дороге, прямо на ходу, иначе мы бы пришли только к середине урока.
Учитель любезно предложил выпить кофе, который был мне так необходим сейчас: из-за фильма я спала от силы часа три и валилась с ног. Сразу же Костя разрезал тортик на куски и достал чашки, банку «Лаваццы»² и несколько пакетиков сахара. Кофе я привыкла пить горьким, без сахара — за исключением капучино, в который обожала добавлять сиропы, — а вот от завтрака в виде кусочка торта я не отказалась. Можно было бы сказать, что у классного в кабинете целый набор для чаепитий, как это водится у всех учителей, но тарелок у него не нашлось, и торт пришлось выкладывать на тетрадные листочки.
— После уроков зайдешь ко мне, отвезу тебя в одно место. Тебе должно быть интересно, — я хотела было возразить, но Костик добавил: — Считай, это твоя отработка за сегодня.
Мне хотелось прыгать по кабинету и хлопать в ладоши, но как назло, подсознание выхватило главное слово: «отвезу». Нет, нет, нет, пожалуйста, только не это. Я больше ни за что в жизни не сяду в машину. Мне уже хватило за последнее время на целую жизнь вперед, и если первый раз все было хорошо, то неделю назад сломанный каблук и поврежденная нога будто бы кричали о том, что дважды на те же грабли — не надо. Почему все это происходит со мной?
Я сдержанно улыбнулась и ответила:
— Конечно, — и расплылась в улыбке, прямо как Чеширский кот, попутно подсчитывая в уме, сколько таблеток мне придется сегодня выпить дополнительно.
— Вот и отлично. Иди на урок, ты и так неделю пропустила, — классный на секунду задумался, — Алле Федоровне скажи, что помогала мне с отчетами по внеклассной работе.
Конечно, обозленная на весь мир химичка не до конца поверила в мое оправдание и клятвенно заверила, что на перемене сама спросит у классного, действительно ли мои слова являются правдой. Я прошла в самый конец кабинета и села за парту, с удовлетворением отметив про себя, что после двух таблеток успокоительного меня мало волнует мнение и домыслы химички. А я ведь даже и не думала, что неделя больничного так сильно ударит по моей успеваемости. Я пропустила всего два урока химии, а уже не понимала, о чем вообще идет речь, намного сильнее, чем обычно.