— Ник, дружище, ты как здесь оказался? Немцам настолько надоела твоя рожа, что они вернули тебя, откуда приехал?
— Наоборот, еле сбежал: им не понять широты русской души, — старший брат расплылся в улыбке до ушей.
С радостным смехом парни обнялись. Как же хорошо, что Ник ничего не знает про наше с Костей знакомство.
— Але, ребят, может, объясните? — я стояла возле крыльца, как забытая игрушка. — Ты что, совсем-совсем вернулся? — обратилась я к брату.
— Ага, — с широченной улыбкой ответил тот.
До меня медленно стал доходить смысл сказанного.
— Подожди, выходит, ты теперь тоже пойдешь работать в школу?
— Может быть, — он задумался. — А если хочешь, устроюсь даже в твою, — с неистовым хохотом ответил Ник. Все-таки придурочный мне достался брат, что поделать, но если я буду постоянно видеть его еще и в школе, то впору будет вешаться. — А откуда вы друг друга знаете? Ты, э-м-м, — замялся Ник, подбирая слова, — ученица его, что ли? — спросил он, игриво посмотрев на нас с Костей и многозначительно подергав бровями. Опять придуривается, как и всегда. Лучший друг не мог не рассказать о том, что он мой классный руководитель. — Видел я однажды такой сюжет… — не пожелав слушать продолжение, я с силой треснула Ника по плечу, на что тот снова разразился смехом.
— Что-то вроде того, — стараясь не краснеть, ответила я, но только после того, как мы с Костей смущенно переглянулись.
1 — Голодные игры — фильм, 2012 год.
2 — Lavazza — очень вкусный и довольно дорогой итальянский кофе.
Глава 7. Может, пора вниз
Возьми себя в руки, дочь самурая,
Возьми себя в руки.
От края до края становятся тихими звуки…
Сплин
До конца учебного года оставалось две недели — самое халявное время для десятиклассников, которые не были обременены ни ЕГЭ, ни поступлением в вузы, ни еще какими-либо экзаменами. Целый месяц мы с Костей общались как любимый учитель и любимая ученица, но что-то меня настораживало: или то, что мы таким образом общались только в школе, а за ее стенами он сразу же становился лучшим другом моего брата, а заодно и моим вроде как другом. Или то, что мне по-прежнему шестнадцать, а ему двадцать три, и остатки совести вопят о неправильности происходящего, хоть и не могут запретить мне чувствовать.
А может быть, я до сих пор не могла поверить в то, что я ему, кажется, нравлюсь, несмотря на возраст. Нет, ну тут, правда, удивляться нечему — я много кому нравилась, но помимо всего прочего, Костя знал. Он с самого начала знал про моих родителей и про аварию, про мою амнезию и даже про то, что я попаду именно в его класс. Он все знал и не сказал никому ничего, не ставя меня в неловкое положение и не заставляя посещать психолога: вместо этого всячески поддерживал сам.
Если подумать, помимо постоянных подколов он все же старался заботиться обо мне, как мог, да и я наверняка многое себе надумала, а с самого начала была для него всего лишь мелкой сестрой друга, за которой было бы неплохо аккуратно присмотреть, только оставалось одно «но»: непосредственно наше знакомство. Тому, что Костя сам не рассказал мне обо всем сразу, я тоже нашла объяснение: ему было слишком неловко после той ситуации в автобусе, ведь тогда он еще не знал, что я — это я. Как же хорошо, что у Тали не пропадала память, и она его узнала.
А может быть, я не могла смириться со столь быстрым развитием отношений, точнее, отсутствием каких-либо отношений, кроме умеренно дружеских. Ведь мы с Костиком стали практически друзьями — или хотя бы хорошими знакомыми — через пару недель после первой встречи, хотя ему обычной дружбы не хватало, наверное. Ну правда, если включить голову и снова вспомнить автобус, отбросив остальные обстоятельства, то очевидно, что он хотел большего, вот только в сложившейся ситуации он наверняка уже перехотел, как и любой нормальный человек на его месте, и наверняка я для него — одна из многих, а может быть, он действительно со странностями и ко всем в транспорте пытается приставать, когда ломается его машина?
Разумеется, со мной у него ничего не зайдет дальше приятельского общения, ведь когда он бы бросил меня, а он бы меня потом обязательно бросил, то испортил бы из-за этого отношения со своим лучшим другом, поэтому у нас точно никогда ничего не будет. Хоть иногда его намеки и взгляды ощутимо выходят за рамки дружеских, это просто невозможно, к тому же я действительно до сих пор его ученица, и об этом нельзя забывать, даже если очень хочется и даже если учителя я в нем теперь вообще не вижу. Но он мне нравится, и даже больше, черт возьми: я влюбилась в него, как последняя идиотка, и весь месяц после возвращения Ника безуспешно пыталась доказать себе, что это не так.