Конечно, Ник, если узнает, то заступится за меня, а может быть, просто объяснит мне еще раз, какая же я дура, — в любом случае, не стоит его впутывать, это только наше с Костей, точнее, только мое дело. Если расскажу кому-нибудь, в особенности Нику, будет еще хуже, поэтому надо просто дождаться Талю и навести на классного ее любимую порчу на импотенцию или хотя бы на понос.
Я услышала телефонный звонок и инстинктивно дернулась к мобильнику: неужели Таля научилась подключать роуминг или купила себе местную симку? Нет, мой телефон лежал неподвижно, демонстрируя миру черный пустой экран — это позвонили Нику, у нас с ним и правда похожие рингтоны. Внезапно возникла шальная идея подслушать его разговор: сейчас моему брату вполне мог звонить Костя, а мне было интересно до жути. Знаю, так не делается, да и к тому же, я вроде как уже решила, что мне на него плевать, но любопытство бескомпромиссно тянуло меня наверх, к чердаку, где находилась комната старшего брата.
Выждав в комнате, пока брат спустится за мобильником в прихожую, я тихонько прокралась в коридор. Убедившись, что шаги брата на лестнице стихли, а за ним с глухим звуком закрылась плотная старая дверь, я на цыпочках взлетела следом и приникла к щели, наплевав на все приличия. Пришлось согнуться в три погибели: чердак явно не был предназначен для шпионских игр. Голос человека на том конце провода я ожидаемо не слышала, а вот слова брата можно было с легкостью разобрать.
— Как не была в школе? Ты уверен в этом?
Речь обо мне? Как интересно. Похоже, Костик — больше некому — забеспокоился, когда увидел в классном журнале мои «энки» за сегодняшний день. Вовремя же он заметил: наверняка физичка гораздо интереснее, а мне нужно всего лишь выбросить из головы этого засранца. Приготовившись слушать, какой разнос Ник может устроить ему за то, что за мной не уследил, я прижалась к двери сильнее.
— Нет, друг, это бред. Подумай сам: никто еще ничего не знает. Она даже сменила фамилию, а прятаться лучше всего у врага под носом. После того, что произошло, ей безопаснее здесь, особенно пока Елисеев думает, что убил ее вместе с родителями. Она не светится абсолютно нигде, она всегда под присмотром, и никто из нас ничего не заметил. Все…
Елисеев что? Господи, я даже не знаю, кто такой этот Елисеев и зачем ему убивать, но они и правда считают, что мне угрожает опасность, что смерть моих родителей вовсе не была случайной? Значит, я все-таки была права, и все вокруг только и делают, что скрывают правду. Ладно дядя, он вообще казался мне темной лошадкой, но Ник? Костя? Разве он способен на это? Такого ведь не может быть, они просто пошутили сейчас, а произошедшее — просто несчастный случай.
— Ее безопасность не имеет отношения к твоей ревности, не кипятись. Придет домой — я с ней поговорю.
Или нет? В конце концов, я с самого начала стала подозревать, что что-то в этом деле нечисто, но думать иначе было спокойнее. Сразу же в памяти всплывают последние мамины слова, которые я уже перестала воспринимать всерьез, решив, что мне тогда почудилось: «они нас нашли». Если это было убийство, то мама, похоже, и правда знала виновников.
— Рано или поздно придется рассказать, но я думал дождаться ее совершеннолетия, когда мы уже не сможем обойтись без ее решения и подписи. Если узнает сейчас, то либо полезет, куда не надо, и помрет ни за что, либо совсем свихнется от страха: у нее после аварии и без того протекает крыша.
— …
— Слушай, я безмерно благодарен тебе за то, что ты полтора месяца не спускал с моей сестры глаз, но теперь я считаю это лишним. Ты сам вызвался за ней присматривать, сам же где-то ее потерял и сам же возмущаешься. Более того, втюрился, как подросток, и я не понимаю, что меня больше злит: то, что ты теряешь способность хладнокровно мыслить или то, что объектом обожания оказалась моя, мать ее, мелкая сестра! — кажется, Ник ударил по столу ладонью или кулаком.
Чувство ненависти к Костику и желание его утопить мешали с невесть откуда взявшейся радостью: все-таки я ему нравлюсь? Господи, как можно вообще думать о таком, когда ребята обсуждают гораздо более важные вопросы. Похоже, Ник очень многое от меня скрывает, гораздо больше, чем я могла представить, — а может, и не только он.
— Мы были детьми, и пятнадцать лет назад все казалось иначе. Теперь дело в наших руках, перемирие, хоть и было условным, полетело к хуям собачьим, а ты, блять, как будто не понимаешь, что это значит! Теперь уже нам, а не родителям, придется действовать. Возобновились покушения, Джи чудом выжила, нам не хватает людей, у нас внаглую крадут товар и срывают поставки, влазят на нашу территорию. Мы каждый день терпим потери, ты же в курсе, что вчера случилось в казино? Ты думаешь, что, узнав правду, Джина все поймет и будет сидеть тихо, чтобы не доставлять нам проблем? Да нихрена!