— А объясни, пожалуйста, — вкрадчиво начала я, — где именно ты, кхем, спиздил, — я сделала многозначительную паузу, — эту флешку?
Тоха вздохнул.
— Ну, я устроился на работу, — объявил он. — Документов не спрашивали, я и согласился. А потом случайно выяснил, что пришел в дочернюю фирму Елисеева.
Сначала хотела возмутиться, поскольку не поверила ни единому слову: неужели у Елисеева не проверяют сотрудников? Потом поняла, что Тоха не врет: кто станет собирать полное досье на парнишку, пришедшего подработать каким-нибудь грузчиком в одну из многочисленных дочерних фирм? Только вот даже у них должен быть доступ к архивам головного офиса, и от осознания, каких масштабов данные могли храниться на потертой от времени флешке, у меня холодели кончики пальцев.
— Это из-за нее тебя так? — осторожно спрашиваю в надежде услышать «нет». Прекрасно зная, что ответ будет противоположным.
— Не помню, — вопреки всем ожиданиям отвечает Тоха. — Наверное, — чуть подумав продолжает он, — иначе из-за чего еще кому-то кидаться на меня с ножом? — прекрасно. Его пытались зарезать. — Но я сбежал, — с гордостью добавляет парень.
Я тряхнула головой, прогоняя наваждение. Я не видела никаких гарантий, что Тоху не выследили и не выследят потом; это означало, что мы все в глубокой заднице, а трубку никто из ребят так и не поднял.
— Я сейчас приведу кого-нибудь, ты главное продержись тут пару часов, ладно?
— Хорошо, мамочка.
— Идиот, — я отвешиваю Тохе легкий подзатыльник и улыбаюсь.
Несмотря на то, что за все время моего пребывания здесь Тоха исправно доводил меня до белого каления хотя бы раз в день, мы хорошо друг друга понимали; я уже даже почти не злилась на него за то, что он в первые же дни приучил Бродягу пить пиво.
Сцапав рюкзак, я наконец выбралась наружу. Лицо обдало прохладным ветром, и я, не пройдя и трех метров, натянула так предусмотрительно захваченную с собой кофту. Потихоньку начинало темнеть: часы в телефоне показывали половину десятого. Время было самым неудобным, поскольку все ребята уже должны были освободиться с работы, но до вылазки на задание было еще рано. В отчаянии я набрала Диму еще раз, и, о боги, он наконец поднял трубку; выслушав мое полуистеричное повествование, наш главарь издал непонятный раздраженно-обреченный звук, после чего все же ответил:
— Хорошо. Я отправлю домой Зою и еще пару человек, но тебе придется подъехать на офис, — мы оба прекрасно понимали, о каком офисе идет речь.
— Через полчаса буду, — бросаю в трубку, всеми силами скрывая эмоции: я отправляюсь на новое задание.
Если честно, было безумно страшно оставлять Тоху одного. У меня не было уверенности в том, что в ближайший час к нам не нагрянут люди Елисеева, от которых парень просто не сможет отбиться в одиночку: оставалось надеяться лишь на то, что отправленные Димой ребята приедут быстро.
Офис нужного нам заместителя Елисеева находился не так далеко от нас, но я решила срезать путь и в итоге заблудилась среди похожих друг на друга многоэтажек. Когда я приблизилась к внушительных размеров зданию, было уже почти одиннадцать, и Димас точно тоже был где-то рядом, но нашел удобное место, чтобы спрятаться. Я собиралась по-быстрому сделать то же самое, как вдруг чья-то рука резко дернула меня назад. Не успев вырваться, я неуклюже повалилась в кусты, где меня и ждал Дима.
— Что за нахрен у вас там произошел?
Я попыталась объяснить.
— Тоха наконец-то вернулся, не особо трезвый и с ножевым в боку. Потерял телефон и спер флешку из дочерней фирмы Елисеева, куда случайно пошел работать. Это если вкратце, — я перевела дыхание. — Мне кажется, его могли выслеживать: из-за безобидной инфы на флешке ножом в человека не тыкают, — тихо добавила я.
Негласный предводитель нашей подвальной коммуны спрятал лицо в ладонях.
— Это пиздец, — прокомментировал он. Помедлив, заговорил: — Сейчас дожидаемся последних людей, я отключаю камеры и сваливаю. Люся с Пашей поедут домой, похоже, там понадобится их помощь, а я выполню их задание сам.
— Пиздец, — мрачно добавила я.
— Ты-то как? Одна тут справишься? — Дима ободряюще потрепал меня по плечу.
Я ухмыльнулась.
— Естественно. Не зря же вы называете меня Камикадзе.
Димас посерьезнел.
— Слушай сюда, адреналинщица хренова, — его рука, все еще лежавшая на моем плече, сжала его до боли. — Тебе не нужно расшибаться тут в лепешку, — медленно проговорил он, делая большие паузы между словами. — Ты должна выполнить заказ и вернуться отсюда целой и невредимой, — он тяжело вздохнул и тихо добавил: — Хотя бы живой.