Я сразу же заняла самую солнечную комнату, бросив рюкзак на видавший виды матрас. Где-то внизу слышался восторженный визг Зои, обнаружившей на кухне примус: теперь можно готовить не только на костре, который, к тому же, было проблематично развести почти что в центре города. К слову, костер возле дома мы тоже теперь могли разжигать хоть каждый день. Примус еще требовал заправки, и Паша пообещал завтра достать керосин, а Димас уже давно откопал среди хлама какое-то ведро и убежал на поиски колонки. Судя по возгласам с первого этажа, на кухне нашлась еще какая-то посуда, что было просто чудесно: у нас теперь был не просто сквот, а совсем настоящий дом, с окнами, кухней, посудой и даже ванной, хоть и без воды и электричества.
Где-то рядом Паша и Люся выбирали себе комнату, и, когда голоса стали ближе, я крикнула:
— Только не рядом со мной!
— Почему? — дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель ко мне просунулась Люсина голова.
— Потому что быть свидетелем ваших брачных игр еще и по ночам я не переживу.
Парочка рассмеялась в унисон, и не успела я опомниться, как Люся запустила в меня найденным на полу дырявым тапком; мой ответный бросок подушкой не заставил себя долго ждать, и если Паша успел скрыться за дверью, то Люся — нет, и тяжелый перьевой пылесборник, который я еще не чистила, прилетел ей прямо в лицо. Вооружившись этой самой подушкой, она бросается в атаку, а я лихорадочно думаю, чем защищаться: одеяло в комплект моей комнаты не входило. В итоге я отражаю удар тем, что первым попалось под руку: своим рюкзаком, и бой набирает обороты. Остается только гадать, по какой причине мы падем смертью храбрых: от неистового хохота или от подушки в печень, когда возвращается Дима с водой.
Согласившись на ничью, мы с Люсей спускаемся на первый этаж. Все уже в сборе: помимо воды, Дима еще где-то раздобыл картошки, и за неимением керосина мы решили запечь ее в золе. Вечер был до одури летним, и даже воздух казался каким-то особенным. Пока картошка ждала своей участи, было решено вскипятить воду: мы даже не думали о чае, но в округе можно было насобирать каких-нибудь трав. Тихо потрескивал костер, на сооруженной парнями конструкции мерно покачивался старенький, еще советский, эмалированный чайник. Мы с Зоей, которая хоть немного понимала в растительности, выискивали все, что могло бы нам подойти; уставшие от долгих поисков, мы наконец принесли ребятам ромашку, чабрец, мяту и замеченный в последний момент тысячелистник.
Я до сих пор не до конца верила, что все это — не сон. Что мне не нужно казаться лучше — а лучше ли? — чем я есть, я могу спокойно общаться, как мне нравится, без дешевых понтов, без прикрытия двоюродного старшего брата. Сама. Зная, что меня, как это уже было когда-то в тринадцать лет — Таля рассказывала — не посчитают «недостаточно крутой» для их компании. Я могла быть собой и меня воспринимали всерьез такой, какая я есть на самом деле, и с непривычки это даже немного пугало. С новым домом начиналась еще более новая жизнь, пусть и с неизлечимыми отголосками старой и внезапными воспоминаниями-вспышками из категории «до». В последнее время я часто ловлю себя на мысли, что предпочла бы потерять память еще раз, чтобы не помнить вообще ничего, что было до моего побега.
Песни под гитару и травяной чай скрашивали ожидание картошки, над которой колдовал Димас. Солнце садилось, одаривая мир теплыми закатными лучами, и к этому теплу безумно хотелось льнуть. Голова была пустой, словно все мысли отключились, и остались одни только чувства, для которых я так и не смогла придумать названий, кроме теплоты. Атмосфера заставляла поверить, что у нас вовсе нет и не было никаких проблем, как будто у Тохи не было дырки в боку, а нам всем не нужно было теперь ездить на работу из Заречья и все еще опасаться преследования. Наверное, у меня и правда все в порядке: я чувствую, что я там, где и должна быть, чувствую правильно, потому что такого умиротворения я еще не испытывала, кажется, никогда в жизни.
Июль начинается хорошо.
На следующий день мы с самого утра занялись приведением дома в порядок, и для меня этот процесс оказался невыносимым. В какой-то момент я даже вошла во вкус, но лишь ненадолго, и вскорости слиняла под предлогом раскрытия тайны украденной Тохой флешки. Люся, которая тоже не пылала любовью к уборке, захотела составить мне компанию, но была самым что ни на есть наглым образом перехвачена Пашей, который утащил ее в неизвестном направлении, но с вполне понятной целью.