Копируя в конвертер название первой папки, я ждала раскрытия какой-то страшной тайны или как минимум масонского заговора, но в окошке перевода значилось: «Anikeev». Чья-то фамилия?
— Аникеев, значит, — протянул Дима.
— Знакомая фамилия? — уточнила я.
— Впервые слышу.
Помолчав, я все же решила спросить:
— Почему русская фамилия записана латиницей?
Дима хихикнул.
— Русский алфавит не переводится в шестнадцатеричный код, — вообще-то, я могла бы и догадаться. В школе на информатике мы проходили эту тему, но я и подумать не могла, что она мне когда-нибудь пригодится в жизни. — Давай переведем остальные?
Хоть мы и спешили, процесс занял некоторое время: на всякий случай я выписывала текст на салфетку. Фамилии были расположены в алфавитном порядке, и на букве «G», когда я скопировала в конвертер очередную нечитаемую белиберду, на выходе получила фамилию «Grayson». Еще пару секунд я пялилась в экран, пока не пришло осознание: это моя фамилия.
— Кого-то узнала? — спросил Димас, только что вернувшийся с новой порцией кофе. — Кстати, эта вкуснятина называется гляссе, надо будет запомнить, — он любовно смотрит на свою чашку. — Ты чего? — обеспокоенно спросил он, не дождавшись ответа.
— Это моя фамилия, — отчего-то севшим голосом говорю я.
Димас поперхнулся кофе.
— Поясни, — только и смог произнести он.
— Позже, ладно? Я хочу посмотреть, что внутри.
После перевода выяснилось, что папки под фамилией Грейсон названы именами родителей. Папка с расшифрованным названием «Gina» тоже присутствовала, и я с замиранием сердца два раза кликнула по ней. Фотографий было немало, только все они казались какими-то странными: на одних я была изображена незадолго до побега — неужели Ник тогда просчитался? — на других я была совсем малышкой. Таких фотографий не нашлось бы ни в одном домашнем альбоме, но я без труда узнала себя. Фото с родителями — похоже, что в последние дни перед их гибелью — тоже присутствовали.
Присвистнув, Дима перевел взгляд на меня, но я жестом попросила его помолчать. Хотелось изучить абсолютно все, что есть в папке, но это заняло бы слишком много времени, которого у нас и так не было.
— Жаль, это нельзя посмотреть в более приватном месте, — вздохнула я.
— Можно, — Дима криво улыбнулся. — Кажется, у меня с собой есть кабель от планшета.
— И ты молчал? Почему мы вообще поехали сюда? Можно было бы…
Димас поднял руки в примирительном жесте.
— Не кипишуй, я сам только сейчас о нем вспомнил.
Содержимое флешки копировалось не так быстро, как хотелось бы, но за это время мы как раз уничтожили по второй чашке своего гляссе. На всякий случай почистив историю поиска, я снова спрятала флешку к себе: она могла еще пригодиться. Правда, не хотелось бы, чтобы среди всех прочих людей Димас продал информацию обо мне, и он прекрасно это понимал; пора было возвращаться домой.
Дима молча шагал рядом и упорно не смотрел в мою сторону. Мне стоило самой рассказать ему все, ну или хотя бы часть того, что я знала о себе, но рот удивительным образом не хотел открываться, и я не проронила ни слова. Наконец, друг решился спросить:
— Может, все-таки объяснишь?
Я вздохнула.
— Моя фамилия — Грейсон, но это ты, наверное, и так уже понял. В той папке были и мои родители, и если верить нашей теории о том, что на флешке собраны досье и компроматы на всех причастных к нашей теме, то нам крупно повезло, что она попала к нам в руки.
— Ты еще что-то скрываешь? — Дима наконец перевел взгляд на меня.
— И да, и нет, — уклончиво ответила я. — Так вышло, что если бы флешка дошла по назначению и кто-то стал бы использовать эту информацию, а я уверена, что так бы и было, то это доставило бы проблемы очень многим людям, — полный подозрения взгляд Димы заставил меня добавить: — Каждому есть, что скрывать, ты сам это говорил.
Димас посмотрел на меня с еще большим недоверием.
— То есть, на тех фотографиях была ты? Не похожа, — скептически процедил он.
— На последних на мне три килограмма штукатурки и волосы до жопы. Как думаешь, узнал бы?
— Нет, — просто ответил он. — Короткая стрижка сильно меняет черты твоего лица, поэтому догадался по имени и по глазам: они хоть и изменились, но все равно остались такими же.
— О чем догадался? — настороженно спросила я.
— О том, что ты даже сейчас умолчала главное. До меня доходили слухи, но я до последнего не верил, а вчера получил новое задание, — Дима отвел взгляд, а затем и вовсе отвернулся. — Я в курсе, что ты Снегирева.