Мне сразу стало понятно, почему Костя так яростно отправлял меня подальше отсюда: шестерки Елисеева наверняка были вооружены до зубов, а у нас с Зоей имелся только один мой нож на двоих: бабушкин кухонный остался погребенным еще в нашем подвале, и вскоре после переезда я купила себе «бабочку», но при таком раскладе он лучше всего пригодится для того, чтобы перерезать себе горло.
Ситуация на первом этаже была неутешительной: там царил настоящий хаос. Люди покидали клуб через все возможные выходы, кто-то падал на пол и уже не вставал. Зато теперь Люся нашлась очень быстро: она дралась с Елисеевскими головорезами, и спасало ее только то, что они пока не решались открывать огонь. Им нужно было что-то конкретное, и они лихорадочно обыскивали весь клуб, даже не доставая оружие: огнестрел в центре города, да еще в таком людном месте, наверняка привлек бы лишнее внимание.
— Джи, что ты делаешь? Камикадзе! — крикнула Зоя, но я уже проталкивалась через толпу, чтобы вытащить Люсю к выходу.
Добравшись до подруги и намертво вцепившись ее руку, тащу к курилке, до которой люди Елисеева пока не добрались. Пересмешница видит наши передвижения и направляется туда же, но так отчаянно ломится к спасению, что мешает одному из амбалов, и нам приходится поспешить, чтобы перехватить ее и утянуть за собой. Нам остается всего пара метров, когда мы слышим выстрелы с улицы, и я моментально трезвею и срываюсь вперед, вспоминая о Косте.
Он обнаруживается на крохотной парковке перед клубом: пытается отдышаться, привалившись спиной к незнакомой машине. Левый рукав белой рубашки пропитан кровью, и парень зажимает плечо рукой. Я бросаюсь к нему, на ходу продумывая дальнейшие действия.
— Надо перевязать.
— Нет времени, — бросает он. — Они знают, что ты здесь.
Решив уточнить детали потом, когда выживем, я лихорадочно продумываю план спасения, плохо подавляя панику: даже если бы кто-то, кроме Кости, умел водить, он все равно приехал не на машине. Погруженная в мысли, слишком поздно замечаю, как в самый разгар мозгового штурма один из головорезов, устроивших облаву, хватает Люсю, слишком заметно высунувшуюся из-за машины. Он держит крепко, потому что даже она со своей гибкостью и смекалкой не может вырваться, и я снова решаюсь на отчаянный шаг. Приходится расшнуровать кед, чтобы достать спрятанную в нем бабочку² и сделать попытку прицелиться. Главное — не истерить прямо сейчас.
— Что ты…
Зоя замолкает на середине, потому что я, прищурив один глаз, метаю нож, совершенно для этого не предназначенный, в шестерку Елисеева, и права на промах у меня сегодня нет. Люся дергается и вырывается, чем ставит себя в рискованное положение и заставляет меня покрываться холодным потом. Наконец девушка замечает и летящий прямо в нее нож, и меня; знаком показываю ей пригнуться. Подруга все делает правильно, как я бы и не додумалась: рвется в сторону, перетягивая амбала туда, где по траектории должна пролететь бабочка. Эти несколько секунд насыщены событиями больше, чем даже целая жизнь, и я едва ли что-то понимаю, но Люся, целая и невредимая, уже садится на корточки рядом со мной.
— Прямо в глаз, молодец, — она хлопает меня по плечу.
Я еще не успеваю осознать и только поворачиваюсь к бледному Косте, который держится изо всех сил и сжимает пистолет, как слышу выстрелы и звон разбитого стекла: стреляют по машине, ставшей нашим укрытием.
— Мы сейчас взорвемся к херам собачьим! — орет Зоя, а мы с Люсей помогаем Косте подняться и вместе бежим со всех ног, не разбирая дороги; на обдумывание нашего положения времени тоже нет.
За спиной слышен топот нескольких пар ног, и дело дрянь, если так подумать. Его раненая рука лежит на моем плече, а в правой Костя все еще сжимает пистолет и стреляет практически наугад, и кажется, один раз все же попадает. Если так пойдет и дальше, то ему тупо не хватит патронов.
— Куда нужно стрелять, чтобы взорвать машину? — тихо спрашиваю на ухо.
— В бензобак, но ты не попадешь.
— Какая разница, — нас нагоняет Люся, которая волшебным образом все слышала. — Даже если попадешь, ничего не случится. Такое бывает только в фильмах.
— У меня бронебойно-зажигательные, — говорит парень больше Люсе, чем мне: я все равно не знаю, что это такое.
— Черт, просто скажи, где находится бензобак.
Пока он объясняет мне, мы все еще бежим, и расстояние между нами и преследователями стремительно сокращается. Пропустив девчонок вперед, я пытаюсь оттолкнуть подальше и Костю, но он никак не отпускает меня, хотя я прекрасно знаю, что он намного быстрее и пуля в плече — не такая большая помеха для бега: он просто не хочет отпускать.