— Нет времени ждать, идем! — кричит Люся.
Аккуратно забираю пистолет из Костиной ладони. Он неожиданно оказывается очень тяжелым, и рука норовит безвольно опуститься вниз, но я не даю ей этого сделать. Внезапно ногу обжигает боль, и, бросив короткий взгляд вниз, я замечаю, как по голени стекает кровь, но сейчас это — не самая важная проблема. Стараясь не сбавлять скорости, стреляю в машину, которая в данный момент ближе всего к Елисеевским людям. Думаю, что одного выстрела мало: был велик риск не попасть или что-то еще могло случиться, поэтому выпускаю еще несколько пуль в то же место. У меня нет даже времени прицелиться толком, ведь с каждым шагом мы отдаляемся от машины, но, когда я уже отчаиваюсь, звучит взрыв.
Костя смотрит на меня шокированным взглядом, и обернувшиеся девчонки — тоже. Мы останавливаемся, чтобы хоть немного отдышаться, но почти сразу же Пересмешница командует:
— Нам надо на другую улицу.
Костя пытается что-то возразить о моей ноге, но адреналин делает свое дело, и я через силу улыбаюсь.
— Ничего. Все уже в порядке, видишь?
Мы бежим какими-то дворами, которые я узнаю, но не могу вспомнить: картинки проносятся мимо, не задерживаясь в моем сознании. Теперь уже моя рука закинута на Костины плечи, и он буквально тащит меня вперед, хотя я могла бы и сама. Добравшись до оживленной даже в такое время улицы, мы ловим такси. Водитель с подозрением осматривает всю нашу компанию и, кажется, уже готов отказать, но несколько крупных купюр из бумажника Жилинского решают вопрос, и мы запрыгиваем на заднее сиденье. Зоя садится спереди, она же показывает дорогу.
Можно представить удивление парней, сопровождающееся закрученными и очень матерными выражениями, когда из остановившейся где-то вдалеке машины вывалились мы четверо. В душе я была очень благодарна им за то, что хотя бы прямо сейчас ничего не спрашивали: просто подстраивались под ситуацию. Я, к примеру, таким талантом похвастаться не могла, ведь это по сути из-за меня мы сегодня попали в переделку. Сначала я донимала Костю лишними на тот момент вопросами, а потом и вовсе назвала свою фамилию; пусть я сказала только одному человеку, но этого хватило, чтобы по клубу пошел слух, и люди Елисеева совсем озверели.
После обработки ран и нескольких звонков, сделанных Костей, мы сразу заснули как убитые. Мне повезло больше, чем ему: словленная мной пуля прошла навылет, через икру, и даже не задела кость. Это объясняло, почему я обильно поливала кровью салон такси всю дорогу, и пришлось доплатить еще и за чистку.
Правда, перед сном мне все же пришлось ответить на один вопрос:
— Как ты попала, куда нужно? Я думал, ты не умеешь стрелять.
— Папа часто водил меня в тир, — сказала я и от неожиданности сразу же зажала рот рукой. Я понятия не имела об этом, и даже сейчас не сказать, что вспомнила: просто ответ вылетел сам собой. Что ж, теперь я хотя бы могла объяснить свою меткость, которая, правда, просыпалась только в критические моменты: просто так я бы, наверное, и с двух метров не попала.
А утром, после подробного рассказа о том, во что мы вчера вляпались, Косте пора было уезжать, но он решительно, как и ночью, не хотел отпускать меня.
— Может, хватит уже бегать?
Это так странно. Еще вчера я не то что не могла прикоснуться, а была вынуждена прятаться и ползать по кустам, чтобы случайно не попасться ему на глаза, а теперь могу целовать и трогать, как будто все это совсем нормально. Как будто мы — пара, и все эти действия — само собой разумеющееся. Непривычно и до дрожи приятно.
— Простите, ребят, но, — я всмотрелась в их лица, чтобы на всякий случай отпечатать в памяти на всю жизнь, — я поеду.
Когда мои немногочисленные вещи были упакованы в рюкзак, а один из водителей Жилинских уже подъезжал к дому, насколько это было возможно, — прямо возле нас не было мало-мальски пристойной дороги — пришло время прощаться. Было настолько грустно, что я чуть не попросила Костю отправляться без меня: жила же я без него как-то больше двух месяцев, а с друзьями мы сблизились настолько, что я без раздумий могла назвать их своей новой семьей. Неужели все так и закончится?
Конечно, мы пообещали быть на связи, а Димас даже отдал мне насовсем ту самую флешку, которую сначала собирался за большие деньги продать Косте. Для Бродяги, кажется, смена места жительства уже стала чем-то обыденным, не зря же я его так назвала. Окинув прощальным взглядом дом в Заречье, подаривший мне уют, тепло и самостоятельную жизнь, я покинула его, поправляя на плече лямку чехла с гитарой.