Слишком многое требовало прояснения, и я намерена была получить ответы немедленно: я устала от бессмысленного ожидания. Когда я зашла в комнату, парень сидел за столом и курил, рассматривая вид из окна. Сделав глубокий вдох, я решительным шагом подошла к нему.
— Костя, объясни мне, в конце концов, что происходит! Я целыми днями сижу тут одна и даже не имею понятия о том, где ты всё время пропадаешь. Как это называется? — он никак не отреагировал. Вообще никак, даже не посмотрел на меня, как будто я была и вовсе пустым местом. — И перестань курить наконец! Дымишь как паровоз! — разозленная отсутствием какой-либо реакции с его стороны, я вырвала из его пальцев сигарету и выбросила в открытое окно.
Я надеялась, что Костя хотя бы сейчас прислушается к моим словам, но это было слишком наивно с моей стороны. Он лишь ответил:
— Странно. Я думал, за столько времени, что ты провела, живя в каком-то бомжатнике и шатаясь по клубам, ты уже привыкла к запаху сигарет и алкоголя.
Нет, что он себе позволяет? Он имеет право оскорбить меня — в конце концов, я наворотила много дел — но не моих друзей. Если бы не они, не факт, что я вообще была бы жива сейчас. Хотя нет, ладно, меня оскорблять тоже нельзя, да и вообще это был никакой не бомжатник, мы очень старались обустроить наш настоящий дом поуютнее и сделать его максимально похожим на приличное человеческое жилье. Да и в клуб я сходила всего только раз, а Костя говорит так, будто я и на такую мелочь не имею права.
— Меня в данный момент интересуешь ты, но речь была вообще не об этом.
Я, конечно, не стала дальше проповедовать ему здоровый образ жизни, которого и сама не всегда придерживалась, хоть никогда и не пробовала курить. Вообще-то, я и правда уже спокойно относилась к запаху табачного дыма, просто меня разозлило, что сигаретой Костя был заинтересован намного больше, чем мной. Я не поняла толком, что именно я сказала не так, но вне зависимости от сказанного, парень понял меня неправильно.
— А, ну конечно, — со злостью произнес он, — только раньше тебе почему-то было наплевать. Как будто я не видел, как ты обжималась с тем сопляком в клубе, а сколько их было еще, даже представить страшно.
Видно было, что он хотел говорить и дальше, наверняка тоже что-нибудь очень обидное, но я, не дав ему договорить, без лишних слов отвесила звонкую пощечину. Спокойно, без эмоций, которых, кажется, уже просто не осталось после того, что я только что услышала. Господи, дура. Какая же я дура. Когда он говорил, что влюбился, я поняла это как нечто большее, а в итоге он думает обо мне невесть что.
В комнате повисла звенящая тишина; я молча развернулась и вышла из комнаты. Костя рванул за мной, я слышала, и только из-за этого просто нечеловеческим усилием заставляла себя не плакать.
— Джи, подожди, — он остановил меня, придержав за локоть. — Прости меня, я не знаю, что на меня нашло, прости, я не должен был так говорить. Я безумно волновался за тебя всё это время, но не имел права ни в чем тебя обвинять. В конце концов, ты ничего мне не обещала и не говорила, что что-то чувствуешь ко мне, ты свободный человек, — сбивчиво затараторил он. — Просто я, — Костя посмотрел мне в глаза, — я…
— Не продолжай. И не иди за мной, — сказала я на удивление холодным и жестким голосом, как будто бы всю жизнь таким командовала. Слушать парня дальше мне было неинтересно.
Забросив на плечо гитару, мирно стоявшую в холле, я вышла из дома и, уже не сдерживая рыданий, на всей скорости припустила в парк, потому что дорога была мне знакома, и ноги сами вели меня туда. Как же удобно, когда даже рюкзак не нужен: я уже привыкла к тому, что телефон неизменно лежит в заднем кармане джинс, складной нож на все случаи жизни — в переднем. Правда, после потасовки возле клуба я так и осталась без «бабочки», но Тоха на прощание подарил мне свой перочинный; верная гитара была за спиной, а что мне еще надо? Раньше я была уверена, что Костя, но похоже, я всё-таки ошибалась.
Волосы снова отросли настолько, что их можно было завязать в коротенький хвостик. Я вытащила нож из кармана и безжалостно срезала отросшие кончики. В руке осталось последнее напоминание о двух цветных прядках, а волосы теперь полностью черные, такие же, как и весь этот гребаный мир.
Я словила себя на мысли, что не хочу от него уходить. Не хочу, и всё тут, всё мое существо тянется обратно к нему, сердцу не прикажешь и так далее, но у меня просто нет сил терпеть такое. Я понимаю, что у всех есть недостатки, да и я не ангел, и если бы он просто объяснил мне, в чем дело, то всё могло бы быть иначе. Да, он извинился за те гадости, что наговорил мне, но это ведь уже не имеет значения. Важен сам факт, что он мог обо мне такое подумать, и против этого не работают никакие оправдания.