Я так и не нашла в себе силы рассказать Талине про автобус: может, когда-нибудь так, потом, между делом, ведь нельзя, чтобы хоть кто-то узнал, хотя сестра и под пытками никому не расскажет. Дело было даже не в том, что меня угораздило возбудить лучшего друга своего брата, хотя это была конкретная такая подстава. Просто я все еще винила себя за жизнь.
После уроков я, уже дома, в своей комнате, придирчиво рассматривала свое отражение в зеркале. Черные волосы до пояса, которые отрезать бы к чертовой матери, но слишком жалко, яркие зеленые глаза, в последнее время чаще всего заплаканные, но макияж легко скрывает недостатки. Таля — у нее волосы чуть покороче, но светлые, прямо как у красавиц из сказок, а в точно таких же, как мои, зеленых глазах всегда сверкает задорная искорка. Таля — та неизменно уверена в себе и готова на любые авантюры, всегда держится так, как будто она не меньше, чем королева мира.
А во мне-то что можно найти, господи? Было одновременно и понятно, и не очень. Я ведь самая обычная, разве что поломанная внутри и до недавнего времени — снаружи, но это такое себе достоинство, скорее наоборот. А может, к черту все и перестать заниматься самокопанием? Я невесело хохотнула, подумав о том, что работавшие со мной после аварии психологи точно бы оценили такую идею.
Таля бы сейчас сказала, что мне обязательно нужно найти парня, но у меня появилась мысль получше: почему бы не подразнить Костю? После всех историй, выслушанных от Ника, называть англичанина по имени и отчеству почему-то не получалось. Ему самому, наверное, тоже не по себе: я ведь сестра его лучшего друга. Зато теперь, что бы я ни вытворила, после сегодняшнего утра он точно никому не расскажет ни об одной выходке, даже если я натворю что-то из ряда вон: Костика мне все равно не переплюнуть. Новый классный, черт бы его побрал, уже раздражал меня всем своим существом, и до безумия хотелось как-нибудь ему насолить.
Может быть, моя затея совсем идиотская: я ведь собиралась тихонечко просуществовать эти полтора года в огромной толстовке и джинсах, порванных на коленках, в своем тихом мирке, куда есть вход только Талине и бабушке, и то не всегда. Но не вечно же мне съедать себя? Было стыдно за такие мысли, но я ничего не могла с собой поделать: кажется, утренняя встряска дала мне шанс отпустить то, что я должна была уже давно.
Но, несмотря ни на что, после сегодняшнего утра в автобусе в школу я буду ходить исключительно пешком.
1 — Билингвы — люди, которые одинаково в совершенстве владеют двумя языками и умеют в равной степени использовать их в необходимых условиях общения.
Глава 2. К черту барьер слов
Проснувшись на следующий день, я, даже не позавтракав, полезла в шкаф: хотелось сегодня выглядеть так, чтобы у Костика челюсть отвалилась. Я ведь собиралась еще до отъезда выбросить всю эту гламурную дрянь, но нет же, привезла сюда целый чемодан, толком не понимая, зачем это сделала. Чтобы привезти хоть что-то, какую-то… память? Очень иронично. Возможно, я не хотела приезжать с одним пустым рюкзаком, ведь других вещей у меня практически не было, хотя именно так мне и следовало поступить: до сих пор не могу понять, как я это когда-то носила.
Нужно было что-то яркое и даже кричащее — я сразу положила глаз на винного цвета туфли и в тон им сумочку, куда с трудом смогла впихнуть хотя бы одну тетрадь. Я не очень хорошо разбиралась в моде и подборе нарядов, не то что Таля, которой сам процесс наряжания доставлял безграничное удовольствие, но к серому цвету, кажется, подходит все. Единственной такой вещью в шкафу оказалось короткое и, естественно, обтягивающее светло-серое платье с длинными рукавами.
Напоминание в телефоне оповестило, что сегодня, как и в последующие дни, я на автобусах ездить не буду. Пешком пилить через целый район, да еще по горячо любимому мной частному сектору с чуть ли не проселочной дорогой — это, конечно, не самое веселое занятие, но вчерашнего транспорта мне хватило сполна, и повторять такую поездку не хотелось.
Хотя кому я вру, мне понравилось, да еще как, и я бы, может, с радостью забила на все и пошла бы на поводу у желания, но было нельзя. Я ученица, он учитель, я еще несовершеннолетняя, а он ведь гораздо старше. Вне зависимости от его возраста, я — просто школьница, хотя возраст согласия ведь с шестнадцати? В голове, как вторая личность, зазвучал голос Тали: «Да брось, Джи, мы и не с такими мужиками тусовались, когда я была у тебя в Лондоне. На каникулах, помнишь? И только благодаря ним мы попали тогда в клуб! И это он, говоришь, старше? Да когда тебя это останавливало, брось!» Если бы я только училась в другой школе. Если бы это был совсем другой Костя, который Ника и знать не знает.