Мне оставалось только заткнуть в голове голос подруги. Не хотелось, пусть даже и мысленно, расстраивать Талину, хотя по правде я не помнила, как она приезжала к нам в гости, а ее рассказы мне мало о чем говорили кроме того, что мы постоянно творили с ней какую-то дикость: мне кажется, с таким поведением родители давно должны были сдать меня в детдом.
За две остановки до школы я плюнула на все и пошла босиком, а туфли понесла в руках. Новые, всего два часа назад распакованные колготки рисковали порваться в любую минуту, но на каблуках я далеко не уйду: мало того, что ноги устают, еще и спина болит так, как будто скоро пополам переломится, хотя в сумке у меня только одна тетрадь на все предметы, школьный дневник и какой-то обгрызенный карандаш.
Может, в следующий раз пойти в балетках, а туфли взять с собой? Все лучше, чем босиком, хотя сейчас для меня и босиком пройтись было верхом блаженства. Но все хорошее имеет свойство заканчиваться, и я, вздохнув, влезла обратно в свои туфли, чуть не подвернув при этом лодыжку. Я вспомнила об этом только перед самой школой, и обувалась совсем рядом со школьным забором, неуклюже спрятавшись за куст. Надеюсь, никто этого не увидел.
— Снегирева! — я подскочила от неожиданного выкрика. — Ты почему опаздываешь? — это был Костик, который, по-видимому, дежурил сегодня у входа.
— А я пешком шла, Константин Леонидович, — с вызовом ответила я, подчеркивая обращение к нему. — Что-то перестало вериться в надежность местного транспорта на предмет маньяков-извращенцев, — теперь я сделала жалобную мордашку и начала: — Вчера вот, представляете…
— Все, достаточно. Хватит, Снегирева, пожалуйста, избавь меня от подробностей своей бурной личной жизни, — довольно резко перебил меня учитель. — Иди в класс, — конечно же, я сделала вид, что не услышала его слов из-за внезапно зазвеневшего звонка. Было, вообще-то, обидно, как будто не он вчера мне эту самую «бурную личную жизнь» устроил прямо в автобусе. Гордо тряхнув головой, я отправилась на занятия.
Первым уроком был русский. Пожилая учительница Зинаида Павловна то и дело вызывала меня к доске: не могла, наверное, поверить, что я говорю правильно, без акцента, пишу грамотно, а еще знаю все правила, какие только существуют в учебниках. И прекрасно пользуюсь как литературным языком, так и молодежным сленгом, ведь всю жизнь общалась по аське и скайпу с Талиной и Ником. Все наше общение оставило в памяти лишь темное неясное пятно, но факт остается фактом: русский я не забыла. Кажется, теперь он станет для меня самым мучительным предметом, потому что Зинаида Павловна к концу урока все равно осталась чем-то недовольна и весьма угрожающе обещала спросить еще и на следующем.
Весь день я вовсю общалась с одноклассниками, ведь мне все-таки предстояло проучиться здесь больше года, и я наконец приняла эту неизбежность. Даже не было пока угрызений совести: сегодня с утра мне так дико захотелось и жить, и танцевать, и петь — делать все то, чего я так упорно не замечала последние два месяца. Я смеялась, ненавязчиво строила глазки сразу нескольким парням из нашего класса и в итоге все же начала вливаться в коллектив, пусть и с тональником на ногах, даже под колготками. Я ведь все равно не обязана кому-то что-то доказывать.
Последним уроком сегодня был английский, и за какие-то жалкие сорок пять минут занятие превратилось в Ледовое побоище. А все потому, что меня, как и на остальных уроках, вызвали к доске, чтобы проверить уровень знаний, и не щадя гоняли по всей программе. Ответив весь материал, я уже собиралась садиться, но меня остановил мой горячо нелюбимый мучитель.
— Постой-ка, Снегирева. Что-то ты тут темнишь… Объясни мне, что вот это такое? — и он повторил одну из сказанных мной фраз.
Я с радостью стала рассказывать об особенностях своего родного языка. И если половину предметов, таких как химия, физика, математика, я не понимала и в старой школе, то английский я действительно знала, а не учила. Все то, что здесь только начинают проходить в школе, я знала еще до того, как пошла в детский сад. Одноклассники смотрели на меня со смесью удивления и, похоже, восхищения, и мне на самом деле стало приятно: я ведь не совсем тупая, в конце-то концов. Но моей заслуги в безупречном ответе было мало: прожив всю жизнь в Англии, сложно не говорить на своем языке. Мне повезло, что в русских школах учат именно британский английский, потому что американский диалект я и в самом деле не знала, да и понимала не очень-то хорошо.