ГОРОД
Улицы города пестрели яркими флажками. Создавалось ощущение, что у домов появились маленькие разноперые крылья. И при каждом порыве ветра казалось, что здания машут изо всех сил, стараясь оторваться от земли. Тут и там дышали жаром переносные кухни, на которых жарились колбаски. Они верещали пронзительными голосами и трещали. Лопалось раскаленное масло. Возле магазина, где продавались подержанные ручки от дверей, стояла теперь палатка продавца крапивного пива. А возле столовой Общества защиты дождевых червей торговали надувными шариками, на которых было написано: "Дождевой червь - лучший друг человека!" Мимо прошли двое мужчин с такими шариками в руках.
-На мой взгляд эти черви куда лучше собак или там кошек всяких, или, не приведи Авторы, попугайчиков. Эти вообще могут нагадить вам на голову в вашем же собственном доме. А черви - безобидные создания. Живут себе спокойно в земляриуме, и добавляй только иногда искусственных минералов да водичкой поливай. Они это любят. Я вам это говорю. Пантелеймон Дрозд, - говорил низкий и худой высокому и толстому.
- Что вы говорите? - громыхал его спутник. - А я купил своему оболтусу котенка. Так он уже полквартиры изгадил, паршивец. Не хотел брать живность в дом. Да, сынок уж так просил, так просил. Аж, до слез. Ну, я и не устоял.
- Ну, вот видите! - торжествующе воскликнул маленький. - Я же говорю, что черви лучше.
- Что происходит? - спросил Горын у Морской. - Отчего все эти флажки, толпы народа на улицах?
Морская засмеялась.
- Сегодня же карнавал! - Горын обратил внимание, что на блузке, туго обтягивающей грудь Морской, красуется значок Общества КНИГАлюбов. Его это почему-то не удивило. С того момента, как он обнаружил, что Морская вернулась прошло несколько дней. Но у него было ощущение, что она не возвращалась. Что это не она рядом. Что чужая женщина натянула её кожу. От прежней Морской не осталось ничего. Ни слов, ни взглядов, ни манеры одеваться, ни походки, ни поведения. Только в глазах появился новый странный блеск.
- Зачем ты нацепила этот значок?! - толпа так зашумела, что ему пришлось кричать, наклонившись к уху Морской, чтобы та услышала.
- Потом! - прокричала Морская мне в ответ. - Смотри! Они идут!
Горын вытянул шею. Вдоль всей длины улицы растянулась колона из платформ на колесах. Платформы тащили за собой большие тягачи. Они извергали из своих выхлопных труб клубы сизого дыма. Из-за этого шествие двигалось, словно в тумане. Что придавало ему еще большее ощущение таинственности и траурности. Впереди платформ ехали на своих красных с золотом велосипедах гвардейцы. Каждый из них держал в руке бутылку красного игристого вина. Они пили из горла, а потом демонстративно стряхивали капли с пышных усов. В их натертых до блеска сапогах отражались восторженные личики молодых барышень из приличных семейств. За гвардейцами маршировал квакающий оркестр Пожарной команды. Но тут первый тягач выпусти дым и шествие на несколько минут скрылось от взоров толпы. Послышались возмущенные голоса. Но тут подбежали Развеятевали дыма с огромными бумажными веерами и стали отчаянно ими махать. Процессия вновь показалась. Веера были столь большими, что к каждому было прикреплено по три человека.
Пока разгоняли дым прошло несколько платформ. Люди стали громко возмущаться по поводу плохой работы Развеятевалей. Один из них заметил, кто кричал громче всех, кивнул напарникам, чтобы удерживали веер и полез через толпу с кулаками к крикуну. Тот предпочел спрятаться за спинами. Развеятевали славились своей недюжинной силой.
- Смотри, смотри, - Морская в восхищении дергала Горына за рукав. - Это совместная платформа Военного ведомства и Общества Ветеранов любой войны.
На платформе находилась ужасающих размеров кукла из папье-маше, которая изображала лежащую на спине женщину. Она была полностью голой. Ее руки были подняты вверх, а ладони сложены лодочкой. Груди были окрашены в стальной цвет, изображая тем самым боеголовки ракет. Ноги широко разведены в стороны. Голова поворачивалась из стороны в сторону и широко улыбалась. На покрытом лаком боку черной краской с подтеками было выведено: РОДИНА-МАТЬ. А из широкого отверстия между ног фигуры выскакивали молодые люди в форме новобранцев. Они браво маршировали с улыбками на месте. Вдруг из вращающейся головы фигуры раздался искаженный плохой записью голос: "Армии нужны солдаты! Родине нужны защитники! Вступайте в брак, рожайте сыновей и отдавайте в армию! Война - вот дело настоящих мужчин!". Новобранцы переставали маршировать. Достали пистолеты и начали отстреливать себе кто пальцы, кто кисти рук, кто ногу до колена. Брызнула кровь. К вони выхлопных газов и жаренного мяса прибавился запах пороха и крови. Тут же на платформу вбежали молоденькие медсестры. Они начали накладывать бинты на раны молодцев. Через некоторое время они, опираясь на медсестер, перешли в тележки, что катились рядом с платформой. Транспаранты на тележках гласили: "Полностью уцелевший солдат - плохой ветеран. Общество ветеранов любой войны - ваш лучший друг". А перевязанные молодцы уже махали культями из ветеранских тележек и старательно растягивали в улыбки прокушенные губы на бледных лицах.