В этой же реальности домик сверкал белизной и хромом, как снаружи, так и внутри. Вместо горы старых монет – блестящее хирургическое оборудование, вместо тяжеловесных сейфов со слитками – прозрачные стеклянные стеллажи с новейшими достижениями фармацевтической промышленности.
Если бы Горыныч чувствовал себя чуть лучше, Лиза наверняка растерялась бы в этих белоснежных залах, постеснялась бы прикасаться ко всем этим красивым коробочкам, к пугающе разумной аппаратуре. В ее клинике всё было совсем не так.
Однако времени на колебания не оставалось. Варан нехорошо хрипел и дергал конечностями.
– Пациента на стол, – кивнула Лиза служителям.
Пока те выполняли приказ, она лихорадочно читала названия препаратов. Глаза разбегались. Ни одного знакомого слова. Похоже, местная медицина находилась на принципиально другой ступени развития. Лиза почувствовала себя мартышкой из басни Крылова, получивший доступ к высокотехнологичным очкам.
Она решительно скинула куртку, надела белый халат, обнаруженный на крючке, сполоснула руки (чудом догадавшись, как активировать смеситель причудливой формы) и, выругавшись сквозь зубы, вновь принялась перебирать аккуратные упаковки. «Naturasanat», «Invinoveritas», «Contrariacontrariis» – что за чертовщина?
«Barbiturarum» – вдруг заметила она крошечные черные буковки под яркой торговой маркой «Hocestinvotis». Да! Есть! Латинская зубрежка, бессмысленная и беспощадная, пригодилась-таки! Барбитураты, родненькие барбитуратики! Это от судорог. Теперь еще от аритмии для полного счастья…
– Как помочь? – спросил из-за плеча граф Александр. Обошелся даже без своих «сударынь», «Елизавет Андреевн» и прочего великосветского лоска. Умел парень собраться в экстремальные моменты. А Лиза еще удивлялась, как это такую размазню взяли в международную разведку.
– Граф, ищем метопролол либо лидокаин, смотрите мелкие латинские названия.
Варан мелко и тяжело дышал на операционном столе.
Спустя несколько мгновений, показавшихся столетиями, граф крикнул:
– Вот он! Лидокаин!
Лиза подпрыгнула на месте:
– Граф, вы гений! Нет, ну вообще-то это шведский химик Нильс Лофгрен гений, это он изобрел лидокаин, я про него курсовую писала, но вы тоже ничего.
– Благодарю вас, сударыня, – церемонно поклонился граф, вернувшийся в свое прежнее меланхоличное состояние.
– Ну а теперь – за дело, товарищи!
При помощи найденных в операционной приспособлений, как-то: длинной трубки, воронки и ковшика, – Лизе удалось проделать главную процедуру: промыть варану желудок. Затем пара уколов барбитурата и лидокаина (обыкновенные шприцы не сильно изменились с семнадцатого века даже в этой продвинутой империи), – и можно наконец выдохнуть. И доктору, и пациенту. Комодский динозавр начал дышать глубоко и спокойно, сердцебиение его уверенно стабилизировалось.
– Так я и знала, – удовлетворенно сказала она, глядя на итоги промывания. – Шоколадные конфеты! Несколько килограммов! Типичное отравление метилксантинами, а именно – теобромином, содержащимся, да будет вам известно, товарищ Новиков, в какао-бобах в большом количестве. Ну-с, что вы теперь скажете по поводу хорошего ухода за своими подопечными?
Престарелый владелец зоопарка во все глаза смотрел на малопривлекательные конфеты, ничего толкового сказать не мог, и, кажется, был как никогда близок к инфаркту. В итоге Лизе пришлось лично усадить старичка на стул и заставить эмоционально нестабильного дедульку принять пару таблеток из его собственной коробочки.
Граф Александр, еще в начале процедуры выбежавший из операционной с перекошенным лицом, потихоньку забрался обратно, держась за стенку.
– Какая же у вас все-таки тонкая душевная организация, граф, – насмешливо сказала Лиза.
– Простите, сударыня, – нетвердым голосом отозвался фон Миних. – Не выношу подобные низменные аспекты бытия.
– Так из них вся жизнь состоит, – философски ответила Лиза. – Ну что, есть у нас зацепка, клянусь парацетамолом, по-видимому, никому здесь не известным… Кто-то скормил нашему пациенту несколько килошек шоколадных конфет. Осталось выяснить сущую ерунду – кто и зачем.
Глава 7
Оставив выздоравливающего Горыныча под присмотром санитаров, Ищейки, захватив с собой чуть живого старичка Новикова и служителя в комбинезоне по имени Валерьян, отправились по стеклянному тоннелю обратно, на главную площадь зоосада.
В перерывах между представлениями варана держали под сценой, в специально оборудованном вольере, отгороженным от основного коридора толстой железной решеткой. Дальше по коридору шли многочисленные гримерки артисток – участниц шоу.