Ничего другого, кроме позора, Алёхину и не светило...
Другого выхода не было. Он забросил в рот пластинку жвачки и оседлал стоящий неподалёку от входа в клуб курьерский велосипед. На руле висел фирменный плащ, так что Лёха накинул его на плечи и закрутил педали.
Из магазина рядом выбежал хозяин железного коня, и невольный воришка бросил ему:
– Извини, брат. Верну!
Только бы успеть! Только бы никто не помешал! На кону его офицерская честь!
Вот только обворованный курьер уже кричал в рацию:
– Внимание! Угон велосипеда! Код оранжевый!
На его призыв немедленно откликнулись другие доставщики.
Алёхин нёсся по проспекту, лихо маневрируя между машинами. Он встречал других курьеров, которые грозили с ним поквитаться за угон техники, но старший лейтенант ловко уворачивался. Нужно во что бы то ни стало оторваться – время поджимало.
Лёха усиленно крутил педали, проскакивал по тротуарам, в последний миг избегая встречи с редкими прохожими. Не ехал, а летел. А за ним летели настоящие доставщики, хором распевая профессиональную песню курьеров:
Капитан Горячев уже отдавал распоряжения: «Команде приготовиться! Баковым на бак, ютовым на ют, шкафутовым на левый шкафут!»
Мгновение! Ещё только одно мгновение! Лёха обязательно успеет!
Курьерская песня гнала его вперёд:
Ну же, ну! Ещё немного! И... и вот Лёха затормозил на причале возле корабля. На посту стоял вахтенный. Если он сейчас Лёху узнает, то непременно задержит, да ещё Горячеву доложит, потому что старший лейтенант должен быть не тут, а там! Должен слушать, как капитан второго ранга даёт последние инструкции: «Команде глубоководного аппарата прибыть в глубоководный аппарат».
А команда – это ж Алёхин и есть! Но он пока не может никуда прибыть, потому что стоит у трапа... Лёха поплотнее закутался в курьерский плащ. Эх, была не была! Авось пронесёт!
Он отцепил термокороб от багажника, надвинул на лицо капюшон и побежал по ступенькам наверх.
– Доброе утро, морячок! – бодро крикнул он вахтенному и хотел было пройти мимо, но дорогу ему преградили.
– Куда? – возмутился вахтенный. – Не положено!
– Доставка! – Лёха тряхнул коробом на плече и снова дёрнулся пройти.
– Не положено! – скалой стоял вахтенный.
Вот ведь упрямый! Всё по уставу. Оно, конечно, правильно, как-никак военный корабль. Но Лёхе очень надо было попасть на глубоководный аппарат.
– А я к Сергею Михайловичу, доставка! – грудью попёр Алёхин на вахтенного.
– Куда-а? К Сергею Михайловичу? – опешил вахтенный.
Он впервые слышал, чтобы курьеры имена-отчества заказчиков называли.
– К Сергею Михайловичу... – тоже растерялся Лёха и чуть не выдал себя, забывшись и подняв голову. – К Горячеву!
Вахтенный во все глаза уставился на странного курьера, но Алёхин опять натянул капюшон и нарочито хрипло пробасил:
– Опаздываю. Там заказов много!
И вахтенный... отошёл в сторону. Горячева на корабле все уважали. Раз уж капитан заказал что-то вкусненькое, то имеет право.
– Спасибо, братишка! – бросил Лёха, проносясь по ступенькам.
– Стой! – вдруг закричал ему в спину вахтенный.
Алёхин замер. Вот только этого ему не хватало!
– Что там наш Горыныч назаказывал? – с любопытством спросил матрос.
– Да так... Салат чукка, суши... – не оборачиваясь пробормотал Лёха и побежал дальше.
– По местам стоять, с якоря сниматься! – услышал Алёхин командный голос капитана.
Оркестр на набережной заиграл «Прощание славянки». Заработали двигатели. Корабль отошёл от берега.
Лёха перевёл дух. Уф, успел!
Горячев тем временем обратился к подчинённым:
– Ну что там, Алёхин на связи?
Лёха если и был на связи, то только мысленно, потому что мчался по узкому корабельному коридору, сшибая углы неудобным термокоробом. На ходу он стащил с себя плащ, сунул в сумку. Подумал было бросить курьерский короб, но это же вопросы возникнут: откуда да почему здесь... Потащил с собой. Заскочил в каюту. Теперь всё зависело от его скорости. Переодеться – и пулей в батискаф.