– Это что такое? – спросил он.
Улыбка сбежала с лица Лёхи. Интересный метод знакомства – сразу с конфликта.
– Что такое, я спрашиваю? – недовольно повторил напыщенный, странно картавя. – Кто давал разрешение жечь лес на землях барона Зигфрида?!
Зигфрид! Ну и имечко! Это что же, Лёха к пруссакам попал?
– Это ещё не ваши земли, господин барон, – прошептал на ухо Зигфриду его спутник справа.
Барон... Ну всё понятно.
Лёха поднялся.
– Это русские, – подсказал барону спутник слева. – Вы ещё их не захватили.
Незнакомцы неприятно захихикали. Лёха сжал кулаки. Это они над кем смеются? Над ним? Над российским морским офицером?!
– Молчать! – взвизгнул Зигфрид, взмахивая рукой. Взлетела и опала длинная кружевная манжета на его толстом запястье. – Кто вам дал право поправлять барона?!
Да это же костюмы! Точно!
Лёха снова добродушно улыбнулся.
– Мужики, здорово! – вставил он своё слово в чужую перебранку. – Вы актёры? Кино снимаете? Какого-нибудь этого... – Он глянул на явно пасторальный пейзаж. – «Холопа», третью часть? – Лёха двинулся навстречу незнакомцам. – Слушайте, мне срочно нужен телефон. Дайте в штаб флота позвонить, у меня ба...
Лейтенант не договорил. Зигфрид вдруг мгновенно покраснел.
– Ты кого назвал холопом? – ахнул он и ткнул пальцем в Лёху. – Ты!
Лёха попятился и пролепетал:
– Э-э, завязывай! Ты чего?
Зигфрид петухом налетел на Лёху, так что тому пришлось перепрыгнуть бревно, на котором он недавно сидел.
– Перед тобой стоит целый барон Зигфрид фон Бирнбахер! – пафосно произнёс ряженый и, чтобы придать ещё больше важности своим словам, поставил ногу на разрисованное Лёхой яйцо.
Скорлупа хрустнула.
Брови у Лёхи поползли на лоб.
– Ногу убери! – рявкнул он.
Барон со спутниками невольно отступили.
Лёха с тревогой осмотрел яйцо.
– Ты что наделал?! – возмутился старший лейтенант заметив трещину. – Это национальное достояние! Ты ответишь за своё хулиганство, как тебя там, Бахер! Давай только без этих вот возвышенных интонаций...
Яйцо снова затрещало, уже самостоятельно, верхняя часть скорлупки приподнялась. В дырочке показался зелёный кожистый нос.
– Мать моя баронесса... Дракон! – испугался Зигфрид.
Из расколотого яйца и правда выглянул маленький дракончик с большими жёлтыми глазами. Заметив Лёху, он курлыкнул от радости. Старший лейтенант улыбнулся дракончику в ответ. А вот на Зигфрида маленький ящер зыркнул недобро и заворчал.
Барон с приспешниками завопили и рванули в лес, откуда с таким пафосом недавно вышли. Но Лёха не обратил на их бегство никакого внимания, потому что во все глаза смотрел на малыша.
– Академики с ума сойдут, когда тебя им покажу, – прошептал старший лейтенант.
Дракончик тем временем с трудом выбрался из скорлупы. Его ещё неокрепшие ножки разъехались на песке.
– Привет... – Лёха помог ящеру подняться. – Ты кто такой? Обалдеть...
Дракончик посмотрел на старшего лейтенанта, склонив голову.
– Перенервничал, что ли? – нахмурился Лёха, не понимая, что хочет малыш. – Ты чего?
Алёхин нагнулся, чтобы лучше рассмотреть найдёныша, но тут дракончик потянулся к своему спасителю и потёрся носом о его щёку. От неожиданности лейтенант отпрянул.
– Не-не-не-не-не-не-не! – замотал он головой. – Ты ко мне не привыкай. Я не твоя мама!
На слово «мама» дракончик пронзительно пискнул. Лёха вытер вспотевшие ладони о бока тельняшки.
– Это свойство психики такое, понимаешь? – принялся объяснять он. – Кого первого увидел, того за родного и считаешь.
Дракончик курлыкнул. Лёха ему в качестве родного очень даже подходил.
– Есть хочешь? – не понял его Лёха. – Маму ищешь?
Мама – это, конечно, хорошо. Вот только сам Лёха не хотел бы увидеть сейчас поблизости огромного динозавра, в ярости готового разметать всё вокруг, потому что его малыша кто-то обидел.
– Да, мама бы тебя накормила... – согласился моряк.
Дракончик в ответ жалобно заскулил. Он был бы не против, если бы его кто-нибудь вообще покормил. Мама ему для этого была и не нужна.
Ну что ж, под лежачий камень вода не течёт. Надо было куда-то пойти, чтобы найти кого подружелюбнее барона и его припевал, и узнать, где разжиться едой.
Лёха переоделся в сухую одежду. Дракончик оглядел его с ног до головы и вдруг вскрикнул.
– Ну чего ты, малыш? – присел над ним Лёха.