— Ира! — раздался где-то далеко-далеко голос Ярослава, такой родной и любимый.
Я улыбнулась. У меня получилось.
— Ирка! — визг обожаемого кота резал слух.
Пусть передаст дедушке, что я его люблю. Я их всех люблю. И умирать мне совсем не страшно и уже даже не больно. Досадно только немного, столького в жизни не успела. ГАМИк не закончила, Ритку за волосы не оттаскала, Клавдия с Леной не поженила, Арсению даму сердца не нашла, Родьку в сметане не искупала, а ведь обещала. Не стала поводом для дедушкиной гордости. Ярославу не призналась во всём, начиная от чувств и заканчивая обманом. Может, даже лучше, что я умираю сейчас, чем потом сгорела бы от стыда, смотря ему в глаза.
Всё стало так просто и понятно, что захотелось смеяться. И жить захотелось. Отчаянно и долго. И любить до безумия. Но было уже поздно хотеть. Слишком поздно.
Глава 34
Реальность возвращаться не хотела. Сознание то выплывало из мрака, улавливая какие-то голоса, прикосновения, то вновь уходило на глубину забытья. Сколько бы я ни боролась с болью и онемением, проснуться окончательно не получалось. Были моменты просветления, когда тьма ненадолго отступала. Мне неожиданно становилось легче, и перед внутренним взором появлялся образ князя. Почему-то знала, чувствовала, понимала: он делится со мной своей энергией, поэтому я его вижу. Как когда-то я поддерживала его, насильно удерживая в мире живых после Пещеры бесов, так и он теперь не отпускал меня в мир мёртвых.
Только вот выглядел Змей как-то странно. Несомненно, это был он: тот же вихор тёмных волос, красивые скулы и волевой подбородок, а вот взгляд… Он будто насмехался надо мной, даже красивые губы исказила издевательская усмешка. А за спиной Ярослава клубился чёрный дым.
Не могли эти образы предвещать что-либо хорошее. Но что могло скрываться в этом дыме? Что это за знак? Получается, у Змея есть тёмная сторона, которую он скрывает так тщательно, что ни я, ни кто-либо ещё её не видел? Неужели второй ипостаси мало?
А проснуться и разобраться во всём у меня не получалось. Очевидно, была ещё слишком слаба. Я уже привыкла к бесполезности своих попыток, поэтому очень удивилась, когда однажды, уже и не надеясь на пробуждение, «постучала в дверь», ведущую в реальность, и она открылась.
В реальности была ночь, глубокая, звёздная. Первое, что увидела из-под опущенных ресниц, были именно звёзды. А горели они так ярко, словно подбадривали: «Ирка, всё хорошо будет! Держись!» И я улыбнулась. Ещё некоторое время любовалась небесными огнями, ни о чём не думая, потом всё же неторопливо окинула взглядом помещение, где находилась. Сомнений не было: это не моя комната. Точнее, не комната, которую я занимаю в замке Горыныча. Один взгляд на широкий подоконник, и меня осенило: я в покоях князя. Я лежала на кровати, в ногах чувствовался какой-то мягкий тёплый комок, и не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять — это Родька. Около кровати — кресло, в нём, увлечённо читая какую-то книгу, сидел Клавдий. Растрёпанные пепельные волосы, тёмные круги под глазами красноречиво говорили о том, что эта ночь бдения надо мной — далеко не первая. Скользя взглядом по советнику, чуть нахмурилась, увидев нездорово потемневшие вены на его руках. Это ещё что за новости?
— Привет, — тихо подала голос я, не столько обращая на себя внимание, сколько проверяя свою способность говорить и вообще жить.
Ростов испуганно чертыхнулся, книга выпала у него из рук на пол, а серые глаза пристально впились в меня.
— Ирка, — расплылся в улыбке Клавдий, неверяще оглядывая меня. — Пришла в себя, наконец-то.
— И надолго я «выходила»? — усмехнулась я.
— Трое суток мы тут по очереди над тобой кукуем, сегодня моя вторая ночь, — ответил Ростов, после чего поднялся на ноги. — Князь велел, как очнёшься, немедленно его будить.
— Погоди ты, — выпалила я, собирая руки в ноги и пытаясь подсесть повыше, — ой-ой-ой.
Опустилась обратно, оглушённая болью, что пронзила шею с правой стороны, ключицу и грудную клетку. Советник тут же оказался рядом, помогая устроиться удобно и костеря меня на чём свет стоит.
— Тебе вообще дёргаться противопоказано, а ты тут такие фокусы выделываешь, — шипел он, поправляя мне одеяло. — Если сейчас князь тебе задницу надерёт, я даже защищать не стану.
— Ой, — наигранно испуганно пискнула я, выглядывая на Ростова из-под края одеяла.
— Лежи спокойно, сейчас приведу, — улыбнулся Клавдий и с этими словами покинул мою комнату.
От моих жалких попыток сесть повыше проснулся Родион и, недовольно заворчав по привычке, поднял свою одноухую голову. Встретившись со мной взглядом, он, похоже, осознал, что я пришла в себя, и кинулся к моему лицу.