— Иринка-дурилка, очнулась! — верещал он, щекоча меня своими усами. — Я чуть седьмой жизни не лишился с перепугу!
— Всё же обошлось, Родька, — пытаясь отвернуться от его мохнатой морды, хохотнула я.
— Да я даже не из-за раны твоей! Горыныч твой тут чуть замок с землёй не сравнял, когда узнал всё! Думал, всё, конец котёнку.
— Да ну? — ошалело выдала я.
— Ты не представляешь, у него глаза сразу змеиные сделались, даже дым из носа пошёл, чтоб мне хвоста лишиться, если не так было! — восторженно вещал «котёнок».
— Тебе отрезать или оторвать? — любезно поинтересовались с порога.
Там, взъерошивая волосы спросонья, стоял не кто иной, как виновник кошачьего беспокойства. Ярослав выглядел ещё хуже, чем Ростов, и я почувствовала себя невыносимо виноватой перед ними. Уверена, где-то там ещё Арсений успевает отсыпаться, тоже немало уставший.
Князь подошёл к кровати, внимательно оглядывая моё лицо, поскольку только оно и торчало из-под одеяла. Родиона с постели как ветром сдуло, что вызвало у меня улыбку. Надо же, хоть кого-то этот негодник наконец-то боится.
— Знаешь, было страшно думать, что больше не увижу, как ты улыбаешься, — тихо произнёс Змей, присаживаясь на край кровати. — Последнюю улыбку я видел там, в ущелье, когда ты уже теряла сознание. Чему ты улыбалась?
Он смотрел на меня таким мягким и нежным взглядом, что даже не хотелось думать о плохом. Вспоминать свои мысли об упущенных возможностях, невыполненных обещаниях и несказанных словах. Чему я улыбалась? А, вспомнила.
— Я думала о тебе, — произнесла я полушёпотом, чувствуя, как щёки заливает румянец. — О том, что ты всё-таки меня нашёл и спас.
— После того, как у меня перед глазами вдруг появилось ущелье, а потом — разинутая пасть волколака, я думал, что сошёл с ума, — вдруг заговорил князь, не отрывая от меня взгляда. — Каждая секунда была на счету, нам пришлось полностью опустошить резерв Арсения, чтобы создать портал. Я не мог этого сделать, потому что, во-первых, ключевая в этом деле — магия воздуха, а во-вторых, мне предстояло прикончить эту тварь, на это тоже потребовалось немало сил.
Зажмурилась, понимая, сколько проблем принесла своим идиотским решением выследить волколака той ночью. И это я ещё всего не знаю…
— Не переживай ты так, — правильно понял мои эмоции Ярослав и улыбнулся. — Всё хорошо, все живы и почти здоровы.
После чего князь, чуть приподнявшись, наклонился ко мне. Осторожно стянул одеяло ниже, открывая шею и грудь, что были плотно обмотаны повязками. Приложил ладонь к моей многострадальной шее, и я почувствовала, как нити его энергии тянутся под моей кожей. Снова знакомое ощущение — обмен энергией, и я уже приготовилась увидеть другого, тёмного Змея, но надо мной склонялся всё тот же, родной и привычный, с тёплым взглядом зелёных глаз. Ладонь князя скользнула ниже и замерла на ключице, и я вновь почувствовала толчки, с которыми его силы проникали в меня.
— Не думаю, что в этом есть необходимость, — попыталась возразить я на такую растрату жизненных ресурсов. — Я ведь уже в сознании.
— Я должен быть уверен, что с тобой всё в относительном порядке, — ответил Ярослав, убирая руку и встряхивая её.
Рукав рубашки скользнул вверх, и я увидела, что вены князя ещё темнее, чем у Клавдия, почти черные. Поймав мой взгляд, Змей одёрнул манжету вниз.
— Последствия, — пожал плечами он. — Всё в порядке, не волнуйся.
— У Клавдия то же самое, — прищурилась я, не желая отпускать эту тему. — Это как-то связано со мной?
— Переливы энергии просто так не даются, — нехотя ответил Ярослав. — Ты была очень слаба, умирала у меня на руках. Сначала я делился своими силами, потом Ростов.
Слов не было. Хотелось одновременно и настучать обоим целителям по макушкам, и слёзно благодарить их. Нельзя в таких объёмах отдавать энергию, нельзя! Им теперь неделю восстанавливаться, не меньше. И, судя по тому, что Клавдий выглядит лучше князя, на нём острая необходимость в силе иссякла, очевидно, мне стало лучше. А вот Ярослав принял удар на себя. Можно считать, что мы в расчёте.
— Спасибо, — всё же произнесла я, пряча взгляд, чувствуя свою вину.
— Перестань, — раздалось в ответ. — Мы не могли иначе. А теперь отдыхай. Обо всем остальном поговорим утром.
И, ободряюще улыбнувшись, князь покинул свою комнату, оставляя наедине с роем непокорных мыслей. «Всё остальное», подразумеваемое Змеем, только теперь проснулось в моей памяти и взволновало не меньше, чем эти чёрные вены на руках моих спасителей. Что стало с Мерцаной? Она мертва? А как же свадьба? И что скрывает за собой тёмная сторона князя?