Мои размышления прервало появление в трапезной князя и его министра. Оба выглядели, не в пример нам, веселыми и выспавшимися. Арсений, завидев наши несвежие физиономии, принялся травить байки, и Ростова постепенно проняло, он заулыбался. А я, опустив глаза, пыталась есть и ни о чем не думать. Ничего не получилось. Рука князя осторожно легла на мою ладонь.
— Ир, ты сама не своя, — обеспокоенно заметил Ярослав, внимательно разглядывая мое лицо. — Что-то плохое случилось? Ты нехорошо себя чувствуешь?
— Всё нормально, — попробовала улыбнуться я ему. — Просто спала плохо.
— Снова врешь, — поджав губы, вынес свой вердикт князь. — Может, хватит уже? Мы, вроде, как-то договорились, что ты прекратишь лгать мне в лицо.
Как же я устала от этого, знал бы он! Самой тошно. А память, бессердечная, тут же показала момент, когда у нас со Змеем был предыдущий разговор на эту тему. Тогда был костер, мы вдвоем около него, княжеский плащ на моих плечах и вихрастая голова Ярослава на моих коленях. Как это было далеко и совершенно безвозвратно!
— Завтра утром Арсений покажет вам алтарь, — заговорил Змей громче, чтобы наши компаньоны его тоже слышали. — Меня в замке не будет, еще на рассвете уеду в Нефёдово, с Владимиром потолковать нужно.
Оставалось только молча кивнуть и продолжить завтракать. Не хотелось расспрашивать его о чем-либо, да и какой смысл? Завтра это всё останется позади, и дверь в эту часть жизни навсегда захлопнется. Завтра? Да, именно завтра. Он уедет и не увидит нашего бегства, не будет преследовать. Я не увижу боли и разочарования в его нереальных зеленых глазах, не почувствую душой осколков его разбитого сердца. Так будет лучше всего, пожалуй. Так будет лучше, если в этой ситуации вообще может быть лучше.
День прошел мимо меня. Я слонялась по замку, замирая то тут, то там, пытаясь запечатлеть в памяти каждый уголок этого места и все, что с ним связано. Холод сковал нутро, не давая горечи и боли окончательно раздавить меня.
Когда под вечер в мою комнату поскребся Ростов, я, не колеблясь, открыла. Нам нужно было поговорить. Обсудить все детали, чтобы завтра все прошло без сучка и задоринки. Нельзя было оплошать, не завтра. Клавдий выглядел так же помято, но такая же решимость, что и у меня, осела на дне зрачков серых глаз. Он тоже решился. Тем легче, не нужно будет уговаривать и тащить за собой.
— Как поступим? На завтра запланировали алтарь, — без обиняков начал советник, привычно устраиваясь в кресле около моей кровати и хватая с блюда яблоко.
— Нужно как-то ускользнуть до того, как Арсений объявит сборы. Князь уедет на рассвете. Встать придется рано.
— Не думаю, что засну, — устало потер лицо Ростов. — Хотя, надо. Путь предстоит неблизкий. Однако, лошади у нас теперь две, будет легче.
— Ты про Эйлу? — вскинула голову я, недоуменно уставившись на советника.
— А про кого? Не про Мавра же, — фыркнул он. — Она твоя. Имеешь право забрать.
— Похоже, что ты прав, — вздохнула я. — Вещей у нас немного.
— В мою сумку все войдет, — усмехнулся Клавдий. — Утром буду ждать тебя, чтобы все в неё сложить. Без лишних мешков поедем. Только запас одежды и еда на пару дней.
— Как мимо стражи у ворот проедем? — задумчиво протянула я. — Нас одних вряд ли куда отпустят, особенно если будут знать, что Доргачевский должен быть с нами.
— Скажем, что он задержится, — пожал плечами советник. — Мол, Мавр ерепенится или еще чего, подождем у леса. А сами, как отъедем немного, коней в галоп и к границе.
— Вот и еще одна проблема, — кивнула я. — С какой бы стати ей нас пропускать? Помнишь ведь, как там все устроено.
— Помню, — хмуро отозвался Ростов, ожидаемо воскресив в памяти свою схватку с магом и двумя воинами. — Там будем действовать по ситуации. Заранее все равно ничего сделать не можем.
— Тоже верно.
Немного помолчали, обдумывая, не забыли ли чего. Все переживания куда-то отступили, осталась только холодная решимость. Знаю, как больно мне будет дома, когда я останусь со своей памятью и совестью один на один. Но сейчас эти чувства мне ни к чему.
Тяжелую тишину прервал короткий стук в дверь. Недоуменно перевела взгляд на Ростова, что сидел с настолько живописной физиономией, портрет писать да и только. И подписать: «Клавдий Ростов, олух царя бессмертного». Короткий пасс рукой, и засов с двери откинулся. Она тихонько приоткрылась, и в комнату скользнула Елена. Одежда прислуги, как ни странно, ничуть не притеняла её яркую внешность, и прядь рыжих волос непокорно выбивалась из-под косынки.