Сладкие воспоминания померкли перед осознанием того, что прямо сейчас я предаю его, своего невероятного Змея Горыныча. Ему будет больно, он не поверит даже сразу. Но потом, когда все осознает, будет проклинать себя за чувства, что застлали ему глаза и не позволили увидеть мою истинную сущность. А потом мне предстоит вернуться и постараться убедить князя понять меня и хотя бы попытаться простить.
— Попрощалась, — выдохнула я, успокаивая свое сердце и возвращая вожжи разуму. — Господин Бессмертный знает о том, что скоро Искра будет у него?
— Да, вчера вечером отправил ему письмо и почти сразу получил ответ, — отозвался советник. — Кащей очень доволен нашей работой и ждет нашей встречи с нетерпением. Просил передать тебе свое уважение и благодарность.
— Уважение за воровство и предательство? — горько усмехнулась я, покачав головой. — Даже обидно.
За разговорами мы достигли края леса. Не сговариваясь, обернулись и бросили прощальный взгляд на замок Змея Горыныча. Непобедимой громадой возвышался он позади нас, темные проемы окон смотрели на нас с упреком, ворота всё еще были открыты, похоже, стражники дожидаются, когда гонычевский министр совладает со своим скакуном. Пока они не заподозрили неладное, нужно уходить.
— Даже мне не по себе, — подал голос молчавший до этого Родион. — Не представляю, каково вам обоим.
Мы лишь вздохнули, после чего повернули коней к лесу и ступили под его тень. Кот соскользнул с моих плеч и с трудом устроился в седле передо мной. Эйла не впечатлилась появлением еще одного седока, к тому же когтистого, и недовольно запрядала ушами. Я погладила её по шее, успокаивая. Следуя примеру Ростова, сдавила бока лошади коленями, ускоряя её шаг. Мы углублялись в лес.
***
День бежал вперед, мы продвигались сквозь таинственный и живой лес Аргроса. Совсем как в начале нашего путешествия. Казалось, целая жизнь прошла с тех дней. Столько всего произошло, столько мы пережили на земле этого княжества, и вот теперь сбегаем отсюда, унося с собой светлые воспоминания, немалый жизненный опыт и разбитые сердца.
По мере углубления в лес я чувствовала его всё отчетливее. Едва мы вошли под тень его деревьев, на задворках сознания я почувствовала легкий звон напряжения.
Поразмыслив, пришла к выводу, что он чувствует наше настроение, а возможно, и знает, кем мы оказались, и сожалеет, что когда-то пропустил нас. Но когда звон перерос в барабанный бой, отдающийся в самом мозгу болезненными импульсами, я решительно натянула поводья, останавливая Эйлу.
— Что такое? — тут же обеспокоился Ростов, придерживая Пепла. — Ты что-то услышала? Почувствовала? Погоня?
— Подожди, — цыкнула я на него, спешиваясь и подходя к ближайшему дереву. — Сейчас узнаю.
Приложив обе ладони к шершавой коре дерева, я открыла лесу свой разум. Череда неясных образов, приправленная болезненной пульсацией опасности, пронеслась перед внутренним взором, ничуть не проясняя ситуации. Я направила свою энергию навстречу лесу, силясь успокоить его и убедить внятно показать мне, в чем проблема. Не сразу, но он прислушался ко мне и нарисовал картину, что так волновала его.
Еще бы такое не взволновало! Я вглядывалась в появившихся перед глазами вооруженных воинов. Их было много, и они были близко. Погоня!
Я очнулась, отняла руки от ствола дерева и встряхнула их.
— Погоня, Клавдий. Вооруженная, верховая. Уже довольно близко, судя по ощущениям.
Ростов побледнел, но быстро взял себя в руки. Я уже была в седле, и советник пришпорил своего коня, пуская его вперед по тропе, вьющейся впереди. Мне оставалось только следовать за ним и тихо умолять Мать-Природу, чтобы позволила своей дочери добраться до дома живой и невредимой.
Я едва успела натянуть поводья, чтобы не врезаться во вдруг замершего Клавдия. Переводя дыхание и недоуменно смотря на его будто судорогой сведенную спину, я направила Эйлу с тропы, чтобы обойти круп Пепла и остановиться рядом с советником. Проследив за его взглядом, я прищурилась, чтобы убедиться, что зрение меня не обманывает.