Дурак! Я слишком люблю тебя, чтобы позволить снова пережить те страдания и муки, что ты едва вынес тогда! Бросила все силы на то, чтобы хоть бровью дернуть, но показать ему, чтобы он не вздумал этого делать, но проклятье Кащея было сильнее. Чувствовала себя куклой в чужих, противных и костлявых руках.
Мой кукловод, похоже, понял, что дело пахнет паленой костью, и решил действовать незамедлительно. Его воля, воля старого могущественного колдуна пробила стены, что я спешно воздвигала, и завладела, казалось, самой моей душой. Если бы мое тело было способно, по щекам потекли бы слезы, так велико было отчаяние, что затопило меня, когда я почувствовала, как Кащей заставляет мою силу медленно, по песчинке покидать меня и впитываться в Искру. Древний артефакт ожил, вбирая в себя силу природы, и почти бессмертный князь счастливо расхохотался.
— Думаешь, я поверю в те сказки, что рассказывают о твоей породе? — хмыкнул Бессмертный, обращаясь к Ярославу и не пытаясь скрыть нахлынувший восторг. — Твои условия сделки — половину силы Ирины, следовательно, и Искры, пустить на восстановление каких-то утраченных крыльев — изначально показались мне ерундой.
Сказки?! Захотелось повернуться и плюнуть костлявому в физиономию, и, похоже, не мне одной. Ярослав, чье лицо уже начало покрываться черно-красной чешуей, не сдержался и жутко злобно расхохотался.
— Сказки, Бессмертный?! — взревел он не своим голосом, поводя плечами и на наших глазах увеличиваясь в размерах. — Тогда у этой сказки будет совсем не счастливый конец для тебя!
В прошлый раз мне не удалось увидеть своими глазами перевоплощение Ярослава в трехглавого Змея, но теперь я не могла прикрыть лицо от сушащего жара и была вынуждена наблюдать, как ужасные изменения искривляют тело любимого человека. В сухом воздухе повис запах паленых волос, наверное, моих и тех молодцев из стражи Кащея, что кинулись врассыпную при виде огромного трехголового Змея.
— Значит, не врали, — выдохнул мне в затылок Бессмертный. Затем, словно собравшись с мыслями, сжал мои плечи, усиливая свое влияние на мою волю, которой почти не осталось. — Что ж, придется убить его и довольствоваться силой Искры одному. Как жаль-то!
С этими словами он выступил из-за моей спины и вынул из ножен свой меч. Оружие оказалось не только красивым, но и внушительным по размерам, и смотрелся костлявый старик с таким клинком в руках чрезвычайно забавно. Было бы смешно, если бы не так грустно! Я не оставляла попыток найти лазейку в плетении заклятья, что сковало меня и высасывало силы, но всё казалось тщетным.
А передо мной тем временем разгорелась битва. «Разгорелась» во всех смыслах этого слова, потому что от окружавшего нас леса мало что оставалось. Огня Змей не жалел, но и Кащей был далеко не новичок что в бою, что в магии. Запретила себе думать о том, что будет с Ярославом после обратного обращения. В прошлый раз от самого перевоплощения едва не умер, а тут еще и Бессмертный то мастерски мечом ударит, то магию в помощь призовет. Одно радовало — не сразу до правителя Доргонии дошло, что огненные заклятья не наносят Змею вреда. Последний был в ярости. Похоже, князь полностью передал бразды правления своему второму «я», и Змей лютовал, изрыгая пламя из трех глоток и топча массивными лапами все на своем пути.
Моя сила медленно, но верно покидала меня. Я чувствовала это всем телом, каждой клеточкой и струной души. За попытками уследить за битвой двух князей и хоть чуть-чуть ослабить собственное проклятье я не сразу поняла, что меня кто-то хлопает по щекам в попытке привести в осмысленное состояние. Ростов! Если бы могла, зарыдала бы, честно!
— Дополз, Ирка! — нервная улыбка скользнула по лицу советника. — Кащей все силы либо на тебя пустил, либо на Змея, либо на вас обоих сразу. Да и не важно, — отмахнулся он, торопливо оглядывая меня в поисках пути к спасению. — Что делать-то мне? Как помочь?
Я бы с радостью сказала, родной, да не могу! От раздражения так хотелось ногой топнуть, мышцы свело бы. Ногой… Сапоги! Я почти стянула их, да не успела! Сапоги, Клавонька! Но я только и могла, что смотреть на растерянного друга и по крупице терять силы.
— Ты у нас Лешиха, — затараторил он, импульсивно хватаясь руками за свои длинные волосы, — природу любишь, природа — всё живое, птички, веточки, листочки, червячки… Да тут же огнем все полыхает, Ира! — возопил он в отчаянии. — Нет тут ничего живого уже!
Еще думай! Почти догадался же, еще одно звено цепочки!