— Сапог-то пара, а вот это что? — усмехнулся Клавдий, указывая на две борозды по бокам от следов. — Этот, который в сапогах, утащил за собой двоих.
Мне только и оставалось, что растерянно хлопать ресницами и держать под уздцы Пепла и Мавра. Разве может обычный человек волоком утащить за собой сразу двоих? Внутри всё похолодело. Вдруг мы имеем дело с какой-нибудь нежитью? И не дружелюбной, как в моем лесу, где каждому оборотню можно пожать лапу, а агрессивно настроенной нежитью?
Переглянувшись, парни осторожно пошли в сторону, куда уходила цепь следов. Правые руки моих спутников уже давно покоились на эфесах мечей, висевших у каждого на поясе. Сейчас, казалось, они забыли, что когда-то поссорились, действовали вместе, не сговариваясь даже. Так, стоп, похоже, они забыли не только о ссоре, но и обо мне!
— А мне-то что делать? — пискнула я, не представляя, как в случае опасности смогу удержать двух здоровых жеребцов.
Спустя пару минут кони были привязаны к ближайшему дереву, а моей особе вручили небольшой кинжал и задвинули за две спины, чтобы в случае чего сожрали меня последней. Каждый шаг в сторону ручья по кровавым следам заставлял мое сердце трепетать и крепко сжимать выданное оружие. Арсений и Клавдий, естественно, чувствовали себя гораздо увереннее, но когда мы оказались в нескольких метрах от скалы, у подножия которой бил ручей, оба парня не смогли сдержать глубокого вздоха.
Там, привалившись спиной к камням, сидел мужчина. Голова его была запрокинута назад, руками он пытался зажать рану на груди. Он был жив и тяжело дышал, каждое движение грудной клетки причиняло ему боль, отчего с его губ то и дело срывался протяжный стон. У его ног, свернувшись в неестественной позе, лежал второй мужчина. Он был мёртв. Трава вокруг них была залита кровью, земля потемнела. Сама того не желая, я узнала место из видения, показанного мне лесом, и отвернулась.
Увидев нашу процессию, оставшийся в живых постарался подсесть повыше, но у него плохо получилось. Тогда он, прикрыв глаза, заговорил с нами.
— Вы спугнули его… — хрипло произнес он. — Не дали закончить трапезу…
Если я не согласилась бы приблизиться к раненому ни за какие коврижки, то Арсений после его слов буквально кинулся к мужчине и упал рядом с ним на колени.
— Платон? — неверяще позвал он, беря залитое кровью лицо в свои ладони. — Что произошло? Вы должны были вернуться три дня назад!
Вдруг я почувствовала, как Ростов коснулся моей руки. Парень выглядел не на шутку взволнованным.
— Ира, — шепотом позвал он, и, когда я дала понять, что слушаю, тихо продолжил, — я знаю его. Это тот маг, с которым я дрался в пустыне. А рядом лежит один из конных. У них нет оружия, и на маге нет плаща. Они в моей сумке.
Сказать, что я опешила, значит ничего не сказать. А я-то всё голову ломала, почему этот дозор до сих пор не донёс на нас Горынычу… Ведь Ростов оставил их в живых, не убил, а значит, они должны были… Должны были вернуться три дня назад, как и сказал Арсений. Хуже стало только от мысли о том, что Платон на смертном одре может узнать нас и выложить всю правду Доргачевскому.
— Оно сожрало его сердце, Арсений, — прохрипел раненый, и по его подбородку потекла струйка крови. — Прямо тут, на моих глазах. Сожрало.
— Что это было? Что за тварь? — склоняясь над ним, вопрошал министр.
— Человек в обличье зверя, — уже тише отвечал Платон. — Вид животный, а глаза… Человеческие глаза, но такой лютой злобой горят… Беда, Арсений… Скажи князю, что мы до последнего… За него…
Тут он закашлялся, а после глубоко вдохнул, но уже не выдохнул. Доргачевский некоторое время сидел, молча смотря на лицо умершего, очевидно, обдумывая что-то. Затем резко поднялся на ноги и буквально пронесся мимо нас назад, к тропе, где были привязаны кони. Мы с Клавдием, не очень понимая, что происходит, бросились за ним.
— Это был один из придворных магов, Платон, — глухо пояснял нам Арсений, быстрыми движениями отвязывая Мавра. — Его группа дозорных должна была вернуться с охраны границ три дня назад. Следующая группа уже вернулась, вчера, но ни Платона, ни его парней не видели. Такое бывает, загуляли в какой-нибудь деревушке. Так мы думали. А оно вон как оказалось…
Края леса мы быстрым шагом достигли в считанные минуты, а после парни пустили коней рысцой. Все молчали, обдумывая увиденное. Прижавшись щекой к спине Клавдия и обнимая его за пояс, я думала о том, что было бы, если бы Платон узнал Ростова. Эту мысль довольно быстро сменила другая, занимающая сейчас разумы моих спутников: что за тварь так жестоко расправилась с дозорными? Почему сожрала именно сердце? Стало очень не по себе.