Весь день я мучала Ростова вопросами и размышлениями по поводу назревающего события, к которому идет подготовка, на что парень только пожимал плечами. Конечно, я рассказала советнику о подслушанном разговоре, но и он не смог сделать каких-то определенных выводов из слов Ярослава и Арсения. Оставалось только ждать и гадать.
Ни правителя, ни Арсения сегодня мы не видели. Мужчины забаррикадировались в кабинете Горыныча, в который то и дело заходили разные люди, а после — выбегали, подгоняемые гневной тирадой Змея. Впечатляет меня такая политика, честно. У такого правителя просто не может быть проблем в княжестве, тут ведь железная дисциплина! Значит, этот случай с непонятным оборотнем — из ряда вон? Интересно…
Ближе к вечеру мы с Клавдием стояли неподалеку от кабинета князя, рассматривая висящий на стене огромный портрет. Надпись внизу гласила: «Жестокий Змей Александр Второй». Мужчина на полотне был изображен полубоком, сжимал в руках черный блестящий посох и смотрел… По-звериному. Даже в осанке было что-то животное, как-будто он был готов сорваться и броситься прочь.
— Похож, кстати, — задумчиво произнес Клавдий и кивнул в сторону кабинета нынешнего правителя Аргроса.
— Чем? — приподняв в удивлении бровь, хмыкнула я, не находя ничего общего в облике мужчины на портрете с Ярославом.
— Усмешка такая же, — отозвался Ростов. — Хищная.
Переведя взгляд на нижнюю часть лица Змея Александра, едва заметно кивнула. И правда, было что-то общее в искривлении губ предка Ярослава и его самого. Только эта усмешка придает лицу мужчины на портрете выражение злое, дикое, а на губах Ярослава играет совершенно по-другому. Он так усмехается, когда смотрит на тебя сверху вниз с чувством собственного превосходства. Надменно.
Грохот внезапно распахнувшейся двери позади заставил нас с советником вздрогнуть и обернуться. На пороге собственного кабинета стоял Змей, держа за шиворот кожаного доспеха очередного бедолагу-воина. В силу разницы в росте ноги парня болтались над полом.
— Проследить! И что, что там горы?! С вами лучшие маги княжества, которые идут по следу зверя, что, они не могут вам помочь?! — глядя прямо в испуганные глаза подчиненного, шипел Горыныч.
— Могут, наверное, — проблеял парень, забавно болтая ногами в попытке нащупать пол.
— Хоть сам седлай коня и рыщи по лесам! — в сердцах воскликнул князь, отшвыривая от себя гонца и шумно переводя дыхание в попытке успокоиться.
Сама не понимая, почему, я пыталась поймать его взгляд, чтобы увидеть… Но зрачки Ярослава ничем не отличались от моих собственных, что даже разочаровало. Заметив нас, замерших в ожидании, князь провел рукой по темным волосам, взъерошивая их, и подошел ближе.
— Проклятье какое-то на мою голову… Прошу прощения за эту эмоциональную сцену, — вполне искренне извинился Ярослав, а во взгляде зеленых глаз не было и следа злобы. — Поймаем тварь — лично наизнанку выверну.
— Охотно верю, — не удержалась от усмешки я, за что получила тычок в бок от Клавдия.
— Да бросьте, господин Ростов, — махнул рукой Змей. — Я уже смирился с тем, что в общении с Ириной мне не избежать подобных колкостей.
Не успела я ответить, как на лестнице показался неудавшийся гонец, несколько минут назад прогнанный правителем. Заискивающе глядя на князя, парень подошел ближе, и тогда Горыныч заметил его, вновь ощетинившись.
— Ну, чего тебе еще? — рыкнул он, вмиг меняясь в облике.
— Там, это, — тихо произнес гонец, вмиг теряясь в словах.
— Которое? — напряженно поинтересовался Змей, нависая над несчастным.
— Приехали… — выдохнул тот.
Внизу уже слышался гомон, грохот и заливистый (женский?) смех. Ярослав на миг потерялся, стоял, нахмурившись, а после хмыкнул, машинально поправляя черную рубашку. Мы с Ростовым переглянулись, на ментальном уровне обменявшись недоумением.
— Прошу, уважаемые, — уже несся с лестницы сладкий голос Арсения, — наш правитель уже ожидает вас.
— Да уж, прямо, — усмехнулся Змей, отступая от нас на пару шагов, — все жданки съел.
А в следующий миг мне показалось, что в коридор запустили шутов, так цветасто и несуразно выглядела процессия. Доргачевский, шедший во главе компании, хотя и любил порой поиграть с цветами одежды, сейчас в своей темно-фиолетовой рубашке и бежевых брюках выглядел очень гармонично.
Следом за ним, придерживая подол яркого желтого платья, ступала среднего роста девушка. Светлые витые локоны спускались по плечам, обрамляя худое благородное лицо, привлекающее внимание за счет лучистых медовых глаз. В каждом жесте тонких рук, оцепленных браслетами, читалось воспитание, происхождение. Ни одной лишней эмоции, лишь горящий глубинным интересом взгляд.