— Ира, — шепотом позвал Клавдий, хватаясь свободной от поддержки Горыныча рукой за эфес меча, — отступай обратно в Пещеру.
— Что такое? — едва слышно спросил Ярослав и медленно поднял голову.
Взгляд князя скользнул по трупам воинов и замер на густых кустах прямо перед нами. Глаза Змея недобро блеснули, и я присмотрелась. Листва едва шевелилась под легким дуновением ночного ветра, но на её фоне что-то оставалось неподвижным. Темный силуэт скрывающего был крупным, но расстояние, разделяющее нас, не позволяло оценить истинные размеры.
— Кто это? — прошептала я, против воли сжимая руку князя, что лежала на моем плече.
Словно мне в ответ напротив появились две желтых точки. Глаза. Кто-то смотрел на нас, не мигая и медленно выходя из тени. Мой взгляд метнулся к ближайшему к нам мертвому воину. Грудная клетка вывернута, на месте сердца — зияющая дыра. В который раз за сегодня внутри меня все похолодело. Чувствуя, как мгновенно высохли губы, глубоко вдохнула.
Обладатель желтых глаз вышел на поляну, под свет луны. На нас троих, изможденных и раненых, не мигая смотрела наша недавняя неуловимая тварь.
«Человек в обличье зверя», как когда-то сказал умирающий придворный маг Платон.
Глава 21
— Серьезно? — простонал Клавдий при виде выступившего из темноты зверя.
А внутри меня разгоралась натуральная паника. Куда мы, два с половиной вояки, годны, на какое сражение? Да еще с такой тварью… Она княжеских воинов раскидала, чего уж про нас говорить! Если насчет Ростова я была хоть как-то, хоть чуть-чуть спокойна, то состояние Горыныча меня едва ли не заставляло выть от отчаяния и страха за его жизнь. Про себя я вообще не думала.
Как спастись? Куда бежать? Обратно в пещеру, как и сказал мне Ростов пару мгновений назад? А, может, бесы нам помогут? Хотя бы прогонят зверя от своих владений, убить такую тварь не каждый сможет. Но если попробовать взять числом… Бесов ведь много. А после того, что мы для них сделали, они и вовсе нам обязаны, как по мне. Но стоило мне обернуться к входу в пещеру, от которого мы отошли всего на пару шагов, как взгляд упёрся в холодный серый камень скалы. Туннеля в обитель бесов больше не было. Это их лап дело? Или так задумано, что вход исчезает, едва гости покидают территорию пещеры?
— Они нам ничем не помогут, — прошептал Ярослав, заметив мои манипуляции и эмоции.
— Но почему? — в отчаянии спросила я, краем глаза следя за замершей на поляне тварью. — Мы ведь им помогли.
— Потому что я закрыл пещеру, — тихо, но твёрдо произнёс Змей. — Я — князь, они живут на моей земле, под моим правлением. Я был обязан им помочь, понимаете? Это мой долг. Поэтому я не могу позволить этой твари истребить бесов.
Уважение, безграничное уважение к этому человеку проснулось во мне после его слов. Пусть раньше я об этом не думала, но теперь убеждена: на престоле Аргроса сидит настоящий правитель. Тот, кто готов умереть, чтобы жили вверенные ему люди.
— А как же мы? — убито прошептал Клавдий, от которого не укрылось, что неведомый зверь напрягся, готовясь к нападению.
В свете Луны была предоставлена прекрасная возможность рассмотреть нашего врага. Он был не просто здоровым, — выше Ярослава (!) на голову, косая сажень в плечах. Зверь уверенно, хоть и чуть сгорбленно, стоял на задних лапах, по которым хлестал мохнатый, похожий на волчий, хвост. Существо походило на оборотня-переростка, единственным отличием от собратьев были почти человеческие медово-желтые глаза.
— Без защиты не останемся, — вдруг глухо произнёс Горыныч и на чем-то сосредоточился, закрыв глаза.
Если он задумал превращаться, то это очень плохая идея! Ярослав слаб, ему просто не пережить ещё одно перевоплощение в Змея! Только я собралась вмешаться в его транс, как зверь, до этого с неподдельным интересом наблюдавший за нашими перешептываниями, решил пойти в атаку. Всё, что я успела увидеть, прежде чем Ярослав толкнул меня на землю, закрывая собой, это горящие яростью глаза твари. Прав был Платон: эта гадина явно понимает, что делает, она разумна.
Закрыв голову руками, что мне удалось не сразу под весом тела князя, приготовилась быстро умереть, но ни смерти, ни боли не последовало. Вместо этого откуда-то сверху раздался протяжный вопль, полный боли и злости. А после — облегчённый смех Горыныча и Клавдия. Поняв, что я — единственная, кто трусливо прикрывает голову, тут же подняла её вверх, чтобы увидеть, что происходит. А посмотреть было на что.