— Мои поздравления, — усмехнулась я. — Женихов по сердцу выбирать надо, а не по статусу.
— Еще ты поучи меня, — нависла надо мной эта кипа юбок. — Ярослав из-за тебя меня не замечает! Последний раз предупреждаю — не лезь к моему жениху.
Тут я не выдержала и, поднявшись во весь рост, оказалась на полголовы выше Мерцаны.
— А то что? Что ты мне сделаешь, а? — не отрывая взгляда от её глаз, спросила я. — То, что ты принадлежишь к знатному роду, не дает тебе никакого права унижать и оскорблять меня. Может, снаружи твои платья и богаче моих брюк, вот только внутри у тебя столько гнили, упыри обзавидуются.
— Ты пожалеешь о своих словах, — прошипела девица.
— Думаешь, я тебя боюсь? Ни капли, — я чувствовала, что спесь с Мерцаны спала, и теперь она готова сказать что угодно, лишь бы последнее слово было за ней. Нужно было дожать её, до хруста. — В честном бою магией один на один я раздавлю тебя, и пискнуть не успеешь. И никакое происхождение не поможет.
В медовых, почти желтых глазах будущей княгини блеснул злобный огонек, и Мерцана, развернувшись и шурша юбками, вышла из оранжереи. Я перевела дух. Нутром чувствую в ней скрытую угрозу, но как дело доходит до очного контакта — просто вредная заносчивая девица. Ни капли силы, способной соперничать с моей.
Зато амбиций — как у таракана, вознамерившегося взобраться на отвесную скалу. Ярослава ей подавай, на блюдечке с голубой каёмочкой. Как будто я имею какие-то виды на Змея! Человек он приятный, не спорю, мужчина видный, но о Горыныче как об объекте обожания я никогда не думала. Не до этого мне. То Мерцана, то бесы, то Аспиды, теперь еще эта тварь снова нарисовалась, не сотрешь. А еще Искру надо искать, открывать запертый магией шкаф в библиотеке…
Дел выше крыши, а меня просят отстать от чьего-то жениха! Да забирай ты его, со всеми потрохами. Вот только я более чем уверена, что не пройдет и недели после свадьбы, как Змей либо скормит женушку Аспиду, либо сожрет её сам во второй ипостаси, одно из двух.
Глава 23
— Чёрт, — шикнула я, отряхивая руку от снопа искр, коими плевался замок на запертом шкафу. — В который раз уже…
— Ир, хватит, — обеспокоенно прошептал Клавдий, оглядываясь по сторонам. — Не думаю, что Захар пробудет на кухне так долго.
— Ты ведь знаешь, что верный страж этого храма знаний всегда в это время пьет чай с Катериной, — проворчала я, раздумывая, какое бы еще заклинание опробовать на ненавистном замке.
Долгое сидение в библиотеке давало свои плоды. Мы выучили траекторию движений старого библиотекаря наизусть. С самого утра мужчина устраивается с какой-нибудь книгой на своем почетном месте — в большом кресле у входа в библиотеку, просиживает за этим занятием три часа, после чего перемещается за стол в другом конце помещения, где пишет собственную книгу. О чем она, нам узнать так и не удалось, хоть Захар и относился к нам уже довольно добродушно, привыкнув к столь частым визитам. После кропотливого труда мужчина просит нас присмотреть за библиотекой и спускается вниз обедать. На это у него уходит примерно час, учитывая, что он уже немолод, а по лестницам ходить то еще удовольствие. Ровно в назначенный час он возвращается и тихо дремлет в кресле, но в эти моменты мы с Клавдием стараемся не высовываться, либо вовсе уходим из библиотеки. Возвращаемся туда аккурат перед тем, как Захар, прихорошившись около небольшого треснутого зеркала в своем уголке, скромно улыбаясь, уходит пить чай с пышнотелой кухаркой Катериной. На это занятие у библиотекаря уходит час-полтора, даже не представляю, сколько литров чая можно выпить за это время. После Захар возвращается и уже до самого закрытия библиотеки не покидает своего поста.
Нам было просто необходимо наладить отношения с пожилым мужчиной. Вопреки нашим опасениям, это не составило особого труда — после долгого времени безмолвия ему наконец-то было, с кем поговорить. Он часто присаживался к нам с Клавдием, пока мы корпели над какими-нибудь интересными книгами, что-то подсказывал, иногда даже советовал и приносил полезные талмуды. Поддерживать с ним разговор не доставляло нам никакого неудобства, наоборот, Захар оказался на редкость приятным дедушкой. Поэтому вскоре он робко просил нас присмотреть за библиотекой в свое отсутствие, будучи уверенным, что мы справимся со своей задачей и нам можно доверять.
И снова внутри скребла совесть. Огромными граблями скребла. Захар верит нам, а мы, стоит ему скрыться за дверями библиотеки, уже стоим около запертого магией шкафа и пытаемся его открыть. Клавдия мои душевные терзания волновали мало: он был верен своему правителю, Кащею. А надо мной не было царя, но было кое-что страшнее — скрепленный кровью договор. Сколько раз уже корила себя за это решение, но выбора теперь не было. Последствия нарушения договора могут быть одно ужаснее другого, тут уже от воли Кащея зависит. Страшнее всего мне ставилось, когда думала, что господин Бессмертный может сделать что-то с моим дедушкой. К давно затаенной обиде добавится злость на нерадивую внучку Лешего, а мой старичок хоть и силен, но уже не так молод, чтобы воевать. Нет уж, подписалась — надо выполнять.