Пока в пятой попытке водила пальцами над замком, подумала о Змее. С тех дней, когда мы вернулись из путешествия к Пещере бесов знатно потрепанными, прошло больше недели. За это время Ярослав успел два раза поругаться со своей невестой, которая после нашей с ней перепалки в оранжерее перешла к активным действиям по «окучиванию» князя. Каждый день Мерцана представала перед нами в новом наряде, и, будь я придворной дамой, её платья вызывали бы во мне дикий восторг. Богатые ткани, качественный крой, обилие украшений — её служанки лишь томно вздыхали, когда девушка покидала комнату. Мне же было комфортнее передвигаться в менее женственных, но более удобных одеждах.
Что забавляло, так это то, что Горыныч на старания Мерцаны не обращал ровно никакого внимания. Нет, комплименты он ей делал, но шаблонными фразами и с дежурной полуулыбкой. На приемы пищи они всё так же приходили вместе и сидели рядом. Князь перестал волком смотреть на девицу из-за той тарелки, уже хорошо, но теперь он внимательно следил за нашими с ней разговорами за столом, видимо, чтобы в случае чего увернуться вовремя.
А ругались они в основном из-за того, что Мерцана желала привлекать внимание князя именно тогда, когда он был чрезвычайно занят то принятием каких-то гонцов из деревень и с границ, где был выставлен патруль по поимке оборотня, то обсуждал с Арсением дальнейшие планы действий. Однажды Мерцана устроила показательное выступление прямо в коридоре, когда Ярослав, до этого беседовавший с ней, вдруг увидел меня. Я неспешно шагала из трапезной к себе в комнату, на ходу наслаждаясь сладкой булочкой, когда передо мной вдруг вырос князь. Я поперхнулась от неожиданности, вызвав смех правителя. По спинке он меня, разумеется, похлопал, вот только улыбаться не переставал. Правитель сообщил, что почти восстановился и в скором времени мы начнем глобальную работу по исследованию княжества. Всё ещё чувствуя предательские крошки где-то в горле, я, наверняка, с красной от кашля физиономией и слезящимися глазами, лишь кивнула и поспешила к себе, чтобы попить воды. А вот мне вслед доносился разговор на повышенных тонах о том, что князь не должен был прерывать разговор так грубо. Ярослав в долгу не остался и напомнил Мерцане, что здесь он — воля и закон, и если ему нужно было поговорить со мной, он бы сделал это в любом случае.
Таким образом, сама того не желая, я становилась объектом ненависти Мерцаны. Видит мать-природа, не хочу я становиться между ними, нет мне до их отношений никакого интереса, но судьба упорно ставит меня в это неловкое положение. Поэтому я старалась видеться с князем как можно реже, пока была возможность, чтобы, во-первых, не подливать масла в огонь конфликта с невестой правителя, и, во-вторых, посвятить больше времени разгадке тайны этого ненавистного шкафа.
— Клавдий, Ирина! — раздался голос старого библиотекаря от входа в помещение.
— Ирка, — шикнул Ростов, вознамерившись было силой оттащить меня от шкафа, но я замерла, как вкопанная.
— Тепло, — прошептала я, ощущая, как сеть защитного заклинания под моими пальцами потеплела, и нахмурилась. — Почему тепло?
— Во имя Кащея, пошли, — почти взмолился Ростов, и мои пальцы обожгло ледяным холодом.
Я одернула руку, морщась от боли, и поспешила вслед за советником на зов Захара. Разговор мужчин прошел мимо меня. Растирая пальцы за спиной, я судорожно соображала, в чем причина такого конфликта температуры. Кащей — холод, смертельный холод. Тепло… Горыныч! Я думала о Ярославе всё то время, что прощупывала защиту, и она потеплела! Чудеса какие-то… Значит, разгадка может быть где-то совсем рядом, в мыслях, в словах…
Додумать мне не дали. Откланявшись Захару, Ростов потащил меня прочь из библиотеки. Я не стала рассказывать советнику того, в чем была не до конца уверена. Уже сидя в конюшне, где Клавдий ухаживал за Пеплом, который, кстати, уже чувствовал себя прекрасно, продолжала думать над вдруг открывшимися обстоятельствами. Что, если разгадка защитного заклинания не в ответном заклятье, а в какой-то фразе? И она определенно связана со Змеем. Но что это может быть? Какое-нибудь его любимое выражение? Нет, слишком просто. Прозвище? Хм, я ведь еще ни разу не слышала его.