По законам природы, если существу дано две личины, нельзя полностью отречься от одной и навеки остаться в другой. Такое возможно, но редко, в случаях сильного проклятия или врождённого недуга. Первое встречается чаще, чем второе, ведь оборотни гораздо сильнее и выносливее обычных людей. Почему же Ярослав пренебрегал своей второй сущностью долгое время?
— Ты не замерзла? — вдруг перевел на меня взгляд Ярослав.
— Нет, — помотала головой, откидывая прочь напряженные думы, хотя слабые порывы ночного ветра то и дело заставляли ежиться.
Но Змей уже нырнул в палатку, откуда вышел со своим темно-зеленым плащом в руках. Накинув мне его на плечи, снова устроился на земле, на этот раз ближе, около моих ног.
— Тепло? — требовательный взгляд в глаза.
— Тепло, — кивнула я, всеми силами подавляя желание с головой закутаться в плащ, от которого исходил дурманящий аромат княжеского парфюма.
— И когда ты перестанешь так нагло врать мне в глаза? — склонив голову набок, поинтересовался Ярослав.
— Не знаю, — пожала я плечами. — Просто неудобно тебя беспокоить.
— Ты начала меня беспокоить, когда рухнула в кусты с моей стрелой в плече, — хмыкнул Змей, — и до сих пор не перестаешь.
Наверное, в свете костра было прекрасно видно мои вспыхнувшие вдруг щеки. Внезапно накрыло мыслями: что я вообще тут делаю? Почему до сих пор сижу около костра, когда все разошлись спать? Ростов, вон, давно храпит в своей палатке, из бойцов на улице остались самые стойкие да часовой. За плечами целый день верхом, ноги и место, откуда они растут, гудят от усталости, но уходить в палатку не хочется совершенно.
— Сейчас прозвучит очень глупый вопрос, — хихикнула я, когда мои мысли вдруг свернули совершенно в другую сторону от размышлений.
— Я заинтересован, — поиграл бровями Ярослав, после чего устроил локоть на моем колене, подпер голову кулаком и приготовился слушать.
— Как ты относишься к зеленому цвету? — вопрос, прозвучавший вслух, показался просто идиотским, но меня было уже не остановить. — Ну, у тебя зеленый плащ, несколько зеленых рубашек, зеленые глаза, в конце концов. Не приелся еще цвет?
Недоуменно поморгав пару секунд, Горыныч расхохотался, но быстро спохватился, что может помешать остальным, и прекратил смеяться.
— Ты меня удивляешь, — вздохнул он наконец. — Но я отвечу. Я просто к нему привык. Может быть, он даже был моим любимым цветом.
— И давно перестал им быть? — поинтересовалась я, устремив взгляд в костер, который вдруг взметнулся особенно сильным всполохом.
— Относительно недавно, — прозвучал ответ.
С трудом перенаправив свое внимание с огня на Змея, столкнулась с внимательным, но теплым взглядом неестественно зеленых глаз правителя. Он словно гипнотизировал меня, просил смотреть на него как можно дольше. Меня хватило ненадолго: смущение победило, и я отвела взгляд. Ярослав усмехнулся, после чего осторожно положил свою голову мне на колени, а руки его обвили мои голени. У меня сперло дыхание от такой близости и невероятности происходящего.
Правитель Аргроса, грозный Змей Горыныч, ласковым котенком свернулся у моих ног. Запретила себе думать, размышлять, рассуждать и чувствовать вину или смущение. Просто позволила теплу, исходящему от мужчины рядом, разлиться по телу, завладеть мыслями и чувствами. Сидела и осторожно перебирала темные прядки волос Ярослава, пока он смотрел на всполохи огня, чувствовала, как князь дышит, и наслаждалась этими мгновениями.
— Ты больше не боишься меня? — тихо спросил он, приподнимая голову с моих колен.
— Не боюсь, — мягко улыбнулась.
— А так? — Ярослав моргнул, и глаза его из человеческих стали змеиными.
— Всё равно не боюсь, — повторила я, с улыбкой вглядываясь в вытянутые зрачки.
— А так? — усмешка скользнула по губам Змея, и он, встав на колени и упираясь руками в бревно по бокам от меня, уже навис надо мной.
Мне почему-то стало смешно. Помотала головой, едва сдерживая смех. Лицо Ярослава с каждой секундой становилось все ближе, и вот он замер в паре сантиметров от моего лица. Змеиные глаза завораживали, пленили, притягивали.
Неожиданно громкий всхрап из палатки Ростова заставил нас обоих вздрогнуть и тихо рассмеяться. Очи правителя стали прежними и, честно признаться, человеческими они были мне привычнее и ближе, нежели змеиными.
— Думаю, стоит последовать примеру Клавдия, — с улыбкой произнес Ярослав, движением руки утихомиривая ставшее вдруг буйным пламя костра. — Завтра нам предстоит нелегкий день.
— Что верно, то верно, — вздохнула я, представляя, каких размеров к вечеру будет у меня мозоль от седла на любящем приключения месте. Смирившись со своей судьбой, направилась в сторону палатки и, перед тем, как нырнуть в неё, обернулась с ехидной улыбкой. — Доброй ночи, Ваше Высочество.