— Незачем пугать народ, — пояснил он, после чего хмыкнул. — Мы всего-навсего проездом, не так ли?
— Именно так, — кивнула я, настраиваясь на поддержание легенды.
Стоило нашей процессии въехать в село, по улице тут же понеслась толпа мальчишек.
— Князь!
— Князь едет!
— Змей!
Я с интересом разглядывала заурядные домики с покосившимися крышами, низкие частоколы заборчиков и, конечно, жителей Нефёдово. Они ничем не отличались от обитателей села Далдоново там, в Нейтралке. Разве что, миролюбивее были, судя по открытым честным лицам и улыбкам, с которыми они склонялись перед Ярославом. В который раз отметила про себя — князя его народ любит. Даже в отдаленных деревнях все его знают и рады встрече.
Неспешным шагом наш отряд достиг центра села и остановился около очередного дома, что чуть отличался от остальных. Ставни были искусно расписаны, резное крыльцо сияло свежей древесиной, а конёк на крыше едва ли не подмигивал проходящим мимо людям.
— Эге-гей, староста! — свистнул Семён, придерживая своего коня.
В одном из окон тут же появилось изумленное мужское лицо, а спустя пару минут уже сам староста собственной персоной бегом спускался по новому крыльцу, едва не путаясь в полах своего кафтана. Среднего роста полный мужичок с куцей бородкой и залысинами, запыхаясь, замер около Амира, после чего рухнул на колени.
— Ваше Высочество!
— И тебе доброго дня, Владимир, — кивнул головой Ярослав, жестом показывая старосте свое дозволение подняться на ноги.
— Какими судьбами, Ваше Высочество? — заглядывая князю в глаза, пролепетал Владимир. — Не угодили чем?
— Проездом мы, — ответил Змей, обводя нас широким жестом. — Пустишь переночевать меня и моих спутников в свой дом?
— Всенепременно, — закивал Владимир, после чего обернулся к своему жилищу и гаркнул, — Любаша! Накрывай на стол, князь пожаловали!
Где-то в сенях что-то грохнуло. Как бы не Любаша… На нас с Ростовым, кстати, совершенно никто не обращал внимания. Все взгляды селян, что уже окружали наш отряд, были устремлены на князя. Невольно сама посмотрела на правителя: статная фигура темноволосого Змея, уверенно державшегося в седле, не могла не привлекать внимания. Стрельнув взглядом по сторонам, не могла не увидеть скромные девичьи улыбки и румянец на щеках молодых женщин, что буквально расцветали, стоило Ярославу окинуть взглядом толпу. Молодой неженатый князь — горе в княжестве, однозначно.
Глава 28
Уже сидя за обильно накрытым столом в светлой горнице дома старосты, смогла расслабиться и получить искреннее удовольствие от ужина. Любаша, дородная круглолицая женщина, готовила отменно. У Клавдия, уплетавшего кулебяки, едва за ушами не трещало, князь тоже трапезничал с аппетитом и то и дело хвалил хозяйку, которая от его слов заливалась краской.
Наши дюжие молодцы, повинуясь какому-то негласному порядку, разбили свои палатки прямо во дворе дома старосты. Из открытых окон в горницу доносился их хохот и запах очередного кострового изыска Семёна. За все время воины не показывались в доме, только раз Борис раскатистым басом попросил у Любаши две луковицы.
Когда первые порывы аппетита спали, Владимир, все это время ловивший каждый вздох князя, наконец, дождался великой чести.
— Как обстоят дела в Нефёдово? — обратился князь к старосте.
— Всё благополучно, Ваше Высочество, — тут же подбоченился мужчина. — Урожай стабильный, детишки растут, хворей нема.
От меня не укрылось, как после последних слов на мужа глянула Любаша. Было в её взгляде что-то тревожное, какая-то затаенная боль. Судя по вопросительно изогнувшейся брови князя, он тоже понял, что староста лукавит, но решил пока промолчать.
— Селяне как? Не жалуются? Может, не хватает чего?
— Да всё есть, — пожал плечами Владимир. — Год нынче добрый, на дожди щедрый будет. Рожь заколосится, любо-дорого будет глянуть!
— Это хорошо, — протянул Змей, отпивая из деревянной кружки компот. — Чужаки не беспокоят?
Взгляд старосты метнулся влево-вправо, на залысинах появилась испарина. Врать в глаза князю — последнее дело, и Владимир это прекрасно понимал. Оттого, тяжело вздохнув, как-то сгорбился на своем стуле и посмотрел на Горыныча затравленно. А Змей глядел испытующе, уже заранее зная ответ, дожидаясь лишь его подтверждения.
— Любаш, иди к Ленке, — пробубнил Владимир, и его жена покорно покинула горницу, прикрыв за собой двери. Только оставшись с нами наедине, староста заговорил. — Не помню, в каком месяце было. Пришел в село чужак, балахон на ём длинный с купюшоном, морды не видать. Никого не спросив, обжился в старой ничьей хате, где бабка Митрониха померла тогдась. Наши молодцы сунулись было разведать, кто такой, откуда, да немым чужак оказался. Ванька с Федькой, два брата-балбеса, решили выдворить его с села, чужой ведь.