— Не могу отрицать того, что мы довольно быстро из незнакомцев стали друзьями, — продолжал Ярослав, не сводя с меня теплого взгляда колдовских глаз. — Даже больше, чего уж там. Ты дорога мне, Ир, не вижу смысла скрывать, да и поздно уже.
— Ты тоже мне не чужой человек, — еле как выдавила из себя, чувствуя, как мечущаяся душа пытается достучаться до разума.
— Я чувствую, — улыбка появилась на губах Ярослава, а свободная от пламени рука коснулась моей ладони. — Но, надеюсь, что ты сможешь меня понять.
За такими словами ничего хорошего следовать не может. Тугой комок образовался в горле, мешая дышать.
— Прежде всего я — князь, — в его взгляде появилась боль, а огонь, играющий на его пальцах, ярко вспыхнул. — За слишком многое я несу ответственность, слишком много жизней мне доверено, чтобы одним решением прекратить все это. Я давал клятву высшим силам и своим предкам, что защищу Аргрос любой ценой, даже если она будет слишком высока. А смотря в твои глаза, я понимаю, что эта цена просто невообразима. Но… Это мой долг.
В глазах предательски защипало. Держись, Ирка. Ты справишься, ты сильная. Я понимала его, о, как я его понимала! Долг, клятва, ответственность… Знала: не может князь жертвовать благополучием своего народа ради самого себя, судьба у него такая, вот только упрямые чувства не хотели мириться с этим, не хотели!
— И что нам теперь делать? — хриплым от сдерживаемых слез голосом спросила я.
Вместо ответа Ярослав сжал руку в кулак, туша огонь, и молча привлек меня к себе в полной темноте. Я старалась, очень старалась крепиться, не разрыдаться, и у меня почти получилось. Слезы текли по щекам, оставаясь мокрыми пятнами на рубашке Змея, но я не издала ни звука. Ладони князя успокаивающе гладили меня по спине, даря тепло.
— Мне тоже больно, очень, — раздался в тишине его шёпот. — Не думал я, что моя лесная находка обоснуется в сердце, заставив забыть о том, кто я и что я.
Подняла голову и встретилась с грустным взглядом зеленых глаз. И столько тоски было на дне зрачков, столько боли... Взгляд скользнул на сжатые в тонкую линию напряженные губы, в тот же момент ладони Ярослава прижали меня вплотную к горячему телу князя. “Температура у него, что ли?”, — было последним, что промелькнуло у меня в голове перед тем, как его губы накрыли мои в поцелуе.
Всего лишь на несколько секунд, но как чувственно! Всё внутри перевернулось, а после, когда Ярослав отстранился, замерло. Запоздалое сознание вопрошало: “Зачем?!”, и я была не в силах ему ответить. Смотрела в нечеловеческие глаза Змея и не знала, что и думать.
— Прости меня, пожалуйста, — уткнувшись лбом мне в лоб, горячо зашептал Змей, прикрыв глаза. — За всё прости.
Прости… Не за что, родной. Ты ни в чем не виноват. Никто не виноват. Но почему так больно внутри? Почему чувства, разбившись вдребезги, так больно жалят осколками?
— И ты сможешь прожить с ней всю жизнь? — обида, горькая обида на судьбу подначивала изнутри, не давая покоя.
— Это формальность, ты же знаешь, — прозвучало в ответ. — Я не прикоснусь к ней больше положенного нормами этикета. Не смогу и не захочу. Этот союз нужен для мира, не для нас.
Долго стояли молча, обдумывая сказанное и услышанное. Как бы там ни было, мои воспоминания всегда будут со мной. И он всегда будет там. Я это знаю.
Голоса Клавдия и Елены, потерявших нас, заставили отстраниться друг от друга и, переглянувшись, словно на прощание, выйти из темного закутка к источнику. Довольный Ростов показал свою работу, и я в который раз удивилась таланту парня переносить действительность на бумагу. Ободряюще улыбнулась ему, хотя улыбаться не хотелось совершенно. Не сейчас, когда внутри творится не пойми что.
Ожидавшие снаружи воины уже заскучали. До этого сидевшая за моей спиной Елена вдруг оказалась в одном седле с Клавдием, а я и не возражала. Ярослав тоже был погружен в свои мысли. Никто не заметил тень, застывшую у выхода из ущелья. Злобно сощурив горящие желтым огнем глаза, проклятый с рождения колдун проводил нашу процессию взглядом, после чего скрылся в глубине ущелья, за пещерой с источником. Мы не дошли до его основного логова совсем чуть-чуть.
***
— Мне еще нужно кое-что тебе рассказать, — натягивая узду, произнес князь, ловя мой взгляд.
С трудом вырвалась из водоворота дум, в который окунулась, едва мы покинули ущелье. Мысли о предрешенной судьбе Ярослава, о своей собственной непонятной будущей жизни, о нездоровых чувствах к Змею разрывали голову. Голос князя заставил отвлечься от тяжелых мыслей и непонимающе посмотреть в его сторону.