— Он скончался неделю назад.
Глава 3.17
Now Iʼm kneeling in front of no one
In front of nothing at the dawning of the day
Сlann zu — Holechest
Солнце находилось в самом зените. Заложив по привычке руки в карманы, Дэмиен стоял напротив надгробного камня, и пристально всматриваясь в дату смерти, не переставал удивляться отсутствию у себя какой-либо скорби по этому поводу.
Все чувства в нем как будто притупились. Сейчас он мог только думать. Причем думать расчетливо. И находясь напротив надгробья, вместо того, чтобы скорбеть по отцу, он продолжал думать о чем-то постороннем.
Перед ним замелькали кадры из прошлого, и он отчетливо увидел перед собой отца таким, каким тот был в последние годы своей жизни: немолодой, шумный, однако веселый и гостеприимный человек, олицетворяющий собой стабильность.
Никогда не мирившийся со своенравием сына, к Мишель покойный Райан Гилберт относился с куда большим снисхождением. Увы, на фоне всех этих событий даже интрига с отправкой Доусона на фронт потеряла для Дэмиена свою актуальность.
Теперь даже если этот документ где-нибудь и всплывет, задать ему взбучку отец больше не сможет. Даже в такие моменты, несмотря на сентиментальный настрой, парнем руководили только трезвый рассудок и холодный расчет.
Внезапно в его сознание закралась отвратная мысль. Неужели его сердце успело очерстветь до такой степени, что ему стало плевать даже на смерть собственного отца?! Однако сколько он ни старался вызвать в своей душе хотя бы мимолетное чувство скорби или элементарного сопереживания по отношению к этому человеку, его внимание то и дело отвлекалось на всякую чушь.
Как же так вышло, что он даже не успел с ним проститься?
Молодой человек был в курсе истинной причины смерти отца. Словоохотливый сплетник Джейк посвятил его в круг событий, поспособствовавшей этой потере.
Как только вражеские войска приблизились к провинции, его мать принялась уговаривать своего непреклонного супруга перейти на вражескую сторону. Отказавшись оставлять поместье на разграбление войскам, Райан Гилберт был готов встретить врага с оружием в руках, но стоило ему узнать о малодушной просьбе жены — принять присягу на подтверждение преданности Союзу, нервная система заядлого патриота дала сбой.
Поругавшись с супругой на почве политических страстей, он сильно набрался в тот вечер, назвав ее предательницей. А когда Дайана Гилберт в очередной раз принялась подбивать его на оформление бумаг, разорвав в клочья подсунутый ему документ, с воплем: «Ты мне больше не жена!», он выскочил из дому пьяный в дымину и, чертыхаясь словно сапожник, помчался по улице, нигде не останавливаясь, пока у него на пути не попалась чья-то лошадь.
Вскочив на неё, он помчался, куда глаза глядят. Приблизившись к изгороди, мужчина попытался перемахнуть через неё по старой привычке, как вдруг резко заартачившись, лошадь стала как вкопанная. Выпав из седла и перелетев через препятствие, мужчина до такой степени зашибся, что долго не приходил в себя.
Когда слуги перетащили его в дом, жить хозяину поместья оставалось считанные дни. В этот момент неприятельские войска уже вовсю продвигались к их округе, сжигая все на своем пути. Соседи, (кто был в состоянии уехать), покинули свои дома, и только одна Дайана Гилберт не стала бросать больного мужа на произвол судьбы. Тем более такую травму он получил по ее вине. Остальные — разбежались кто куда. Остались только Джейк, плевавший на все, и кухарка, сбегать которой было попросту некуда.
Солдаты шли от реки. Их были тысячи. Понятия не имела, куда деваться с умирающим мужем на руках, женщина металась по дому, в отчаяния заламывая руки. Ведь это именно она спровоцировала причину, из-за которой её супруг находился теперь на грани жизни и смерти, так и не придя в себя. И когда на пороге показался офицер, приказавший им убраться, иначе они сожгут это поместье, она сказала им, что её муж болен, и все равно умрет, поэтому если им уже так не терпится уничтожить дом, пусть жгут вместе с ними, они не сдвинутся с места. Впрочем, очень скоро поместье пришлось офицеру по вкусу и, разрешив своим солдатам разбить вокруг дома лагерь, он превратил его в свою штаб-квартиру, откуда и вел сражение, не спеша его сжигать.
Скоро все вокруг стало синим от вражеских мундиров. Солдатня таскалась повсюду. Находясь под присмотром жены, Райан Гилберт до самой смерти пролежал без сознания, так и не придя в себя. Доблестный патриот Конфедерации так и не узнал, что порог его родного поместья обивала вражеская ступня.