Атланту наводнили пришлые люди: неотесанные грубые мужчины и безвкусно одетые женщины. Повсюду слонялись теперь вольные негры. Нельзя было пройти по улице, чтобы не наткнуться на чью-то нахальную черномазую физиономию, глядевшую на пешеходов и проезжавшие мимо коляски, с наивным любопытством детей, впервые попавших в цирк. Город был полон и солдат в синих мундирах: пешие, в армейских фургонах, верхом на лошадях, они таскались повсюду. Атланта превратилась в город, куда отовсюду стекались мошенники, проститутки и шулера. Его наводнили подонки всех мастей. То были времена, где на фоне царившей нищеты, в пабах играли цитры и мандолины, а в ослепительно сверкавших яркими огнями публичных домах — звенели банджо.
В памяти Мишель этот город по-прежнему оставался густо застроенным элегантными домами и госучреждениями. Кое-где, правда, ещё сохранились остатки жилищ, которые она помнила, — кирпичные стены без крыш, оконные проемы, зияющие пустотой и одиноко торчащие трубы. И только время от времени им попадались на пути чудом уцелевшие от огня и снарядов магазинчики, и частично восстановленные конторы, владельцы которых теперь им были незнакомы.
Их дом сгорел. Не осталось даже стен. На весь квартал уцелело только здание жилища старины Каррингтона, и одного этого уже было достаточно, чтобы остальные соседи начали завидовать этому пройдохе. Заплатив извозчику за доставку багажа, Дэмиен с Мишель направились к дому, который до поры до времени им придется делить с пожилым хирургом.
Крыша здания была сделана из шифера, а кусты засохшего дикого винограда, обвивавшего фасад и сглаженные выступы и кромки, вызывал в душе некое чувство уверенности и покоя, стоило представить, как зацветет здесь пышная листва с наступлением весны. Никто не знал, откуда Каррингтон нашел деньги, чтоб перекрыть крышу, но то, что они у него водились, соседи в этом были уверены на все сто.
Гилберт с такой стремительностью взбежал по лестнице, что немного утомившись в дороге, Мишель едва поспевала за ним. Небрежно сбросив перчатки на мраморный столик в холле, он принялся осматривать помещение.
Прежний интерьер дома уже мало чем напоминал жилище с вылизанной до блеска мебелью. Теперь он имел сходство с кочевым стойбищем: то тут, то там были разбросаны разрозненные предметы, на полу валялись выцветшие коврики, неприятно резали взгляд кое-где обнажившиеся балки, а со стен на них взирали облупившиеся картины. Доски вылинявшего пола то и дело трещали под ногами. За отсутствием чернокожих слуг, которых в свое время Каррингтон заставлял убираться здесь каждые полчаса, с домашними делами ему теперь приходилось справляться в одиночку. А поскольку основную часть своего времени он проводил в госпитале, являясь домой ближе к восьми вечера, то наводить порядки в доме такими темпами, как раньше, он, разумеется, не мог. Кое-где царил откровенный бардак. Но с переездом к нему «квартирантов», в скором времени он надеялся поправить свои дела.
Категорически не желая мириться с таким положением дел, Дэмиен планировал собрать достаточно средств, чтобы купить отдельный дом и, переехав туда, раз и навсегда забыть о своем положении «квартиранта». По крайней мере, он не терял надежды, что все произойдет именно таким образом. Ведь смог же он в свое время разработать коварный план по отправке Алекса Доусона на фронт, и у него это получилось. План, разумеется, был гнусный, но сработал! Как знать, подумал он, может у него, и вправду имеются какие-то незаурядные способности, которые окружающие в упор отказываются признавать.
Дома никого не оказалось, (хозяин либо опаздывал, либо его задержали в гостях), поэтому прибывшим раньше срока «гостям» пришлось располагаться здесь на свое усмотрение. И только одну Мишель подобный расклад дел почему-то не устроил, о чем она тут же поспешила поставить в известность сводного брата:
— Мы не можем распоряжаться имуществом чужого дома без разрешения хозяина. Нам стоит дождаться Брайана Каррингтона…