— Согласен, ТАКОГО маразма не бывает, — отвечал ему собеседник. — Есть ещё похлеще.
Остановив свой взгляд на этом молодом человеке, Эбигейл слегка нахмурилась: «Очень неоднозначный человек — Демиен Гилберт. Он приступил к работе в госпитале совсем недавно, но уже успел со всеми испортить отношения…»
Наблюдая за ним со стороны, она не переставала удивляться резким перепадам его настроения. Но боялась Эбигейл только одного: чтобы тот, перебрав со спиртным, не вздумал устроить здесь политический диспут, который мог бы закончиться дракой. А чтобы пустить в ход кулаки, для этого ему даже особого повода искать было не нужно. Он создавал его сам, провоцируя соперника на бой.
Пока Демиен сидел тихо и спокойно, лишь молча кивая в ответ, в целом, производил впечатление учтивого и приятного в обхождении человека, но стоило ему затронуть тему разговора, разжигающую ненависть у оппонента, спор, как ненавязчивая беседа очень скоро начинала превращаться в жаркую дискуссию, угрожающую завершится обычным мордобоем.
То была его стихия. Он, казалось, мог часами спорить с оппонентом, приводя в качестве аргумента тот или иной факт, но не потому, что действительно хотел докопаться до истины, а действуя скорее из духа противоречия. И быстро вспыхивая сам, умел «заразить» своей горячностью собеседника, так что наблюдая в такие моменты за его попытками взбудоражить народ, и настроить массы против себя, (чтобы «было веселее»), Эбигейл уже начинала жалеть, что вообще пригласила их с Мишель на свадьбу.
Дабы как-то отвлечься от приступов ревности, осаждавших его каждый раз, стоило повернуть голову в сторону камельку, напротив которого расположились мирно беседовавшие о чем-то Дерек с Мишель, время от времени обмениваясь незначительными репликами с Патриком, Демиен старался не обращать внимания на эту «сладкую» парочку. Раньше ему казалось, что он разогнал всех поклонников своей «сестры». Как выяснилось позже, это было не совсем так.
Так и не сумев за весь вечер подойти к Мишель и обмолвиться с ней парой слов, он раздумывал теперь о том, как бы отвадить от неё назойливого приятеля в лице Дерека
Соскучившись по ней, тот суетился вокруг девушки, квохча словно курица над вылупившимся цыпленком. А той ничего другого не оставалось, кроме как приняв его заботу, отдавая должное знакам внимания этого парня.
С каждым часом настроение Дэмиена все ухудшалось. И как не пытался он относиться к происходящему с философской отстраненностью, скрывать свое раздражение дальше было уже невмоготу.
С презрением гдядя на коллег, он снова почувствовал себя посторонним на этом празднике, словно окружающие разговаривали на каком-то непонятном для него языке. И сколько бы он не всматривался в лица своих знакомых, пытаясь найти в них признаки мужества или несгибаемой гордости, ничего, кроме глупого чванства, и хвастовства, обнаружить ему так и не удалось.
Пусть другие «вдохновляются» прошлым, он будет строить планы на будущее. Слава богу, в этот раз у него хватило ума держать рот на замке, и не делиться своими радикальными мыслями в открытую.
Не без любопытства рассматривая интерьер, он не раз ловил себя на мысли, что наверное давно бы сгорел стыда, если бы ему пришлось принимать гостей в доме, где отсутствовали шторы, ковры, и не хватало стульев, чашек, и ложек. А Гиббзы, впервые обзаведясь собственным жилищем, недостатков в убогой обстановке дома, казалось, не замечали, и вели себя так, словно жили в респектабельном особняке.
Почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, Мишель обернулась, но сделав вид, будто внимает речи Патрика, с той поры он старался больше на неё смотреть. Дерек же, не замечая ничего дальше своего носа, растрогавшись тем, что девушка не отвергает его заботу, как ни в чем не бывало продолжил рассказывать ей анекдоты, но Мишель слушала его невнимательно.
Совсем недавно сводный брат зарекомендовал себя в её глазах вроде бы адекватным человеком, а позавчера на него опять что-то нашло: ни с того ни с сего он начал заигрывать с Джессикой, плавно переключившись на Бриджит.
Причем когда рядом никого не было, и отсутствовала сама возможность перед кем-нибудь порисоваться, Демиен вел себя вроде адекватно, но стоило рядом появиться третьему человеку, как его начинало вновь «нести не в ту степь». Как будто на смену ему приходило какое-то злое и жестокое «эго», до боли похожее на него самого, только не он сам.